Час тьмы - Барбара Эрскин

– Здесь мы его никогда не видели, – сипло сказала Люси. – Мы думали, что здесь безраздельные владения Эви, поэтому он не может проникнуть в это место. Не смеет.

– Эви здесь? – прошептал Майк. – Раз вы оба чувствуете запах красок, возможно, бабушка пришла посмотреть на вас, Тони…

Он внезапно замолчал – молния снова осветила мастерскую, и за ней мгновенно последовал страшный раскат грома.

На стенах вспыхнули отблески, и все трое увидели стоящую рядом с ними фигуру.

Это была Эви.

Суббота, 28 сентября, после полудня

– В коттедже Роузбэнк что-то происходит! – выпалила Мэгги, едва муж вошел с улицы и отряхнул с куртки капли дождя. – Звонила Люси. Эдди переместился туда. Поехали. Мы должны быть там!

Хью позволил жене снова вытолкать себя под дождь. Священник только что приехал, и капот его машины слегка дымился под натиском ливня.

Мэгги залезла на водительское сиденье.

– Быстрее!

Хью обежал машину и сел на пассажирское сиденье, когда автомобиль уже начал пятиться по подъездной дорожке.

– Как Кристофер? – отрывисто спросила Мэгги, отъезжая от дома. – Ну же! – Перед ними неторопливо направлялся к перекрестку другой водитель.

– Его пока оставили в стационаре. – Хью вместе с домашним врачом отвез Кристофера в больницу в психиатрическое отделение, где он добровольно согласился полежать. – Бедняга совсем сломлен. Я разговаривал с Фрэнсис по телефону. Она с детьми в Шотландии, им ничто не угрожает. Какой ужас. Кажется, к нему приходили детективы. Как они считают, Кристофер заплатил кому-то, чтобы машину Лоренса Стэндиша столкнули с дороги: хотел уничтожить портрет Эви и Тони. Сам он, похоже, не знает причины, но Фрэнсис уверяет, что призрак Эдди принудил внука и заставил действовать вопреки убеждениям. Осторожно! – Священник схватился за приборную панель, когда Мэгги резко затормозила, чтобы не столкнуться с машиной впереди. – Люси сказала, что именно случилось в Роузбэнке?

– Нет, но мне показалось, что она в отчаянии. – Мэгги сбросила скорость и свернула на шоссе, умытое дождем.

Небо на западе рассекали молнии.

– Кристофер признался, что подделал дополнение к завещанию Эви, где говорилось, что бабушка якобы оставила ему все картины, и пообещал вернуть полотна Майку. Он их спрятал на каком-то складе, – продолжил викарий, держась за верхний поручень.

Мэгги нахмурилась и наклонилась вперед, пытаясь лучше разглядеть дорогу через залитое дождем стекло.

– Помолись за них, Хью. – Она включила правый поворотник и замедлила движение, стараясь высмотреть просвет между машинами.

Викарий поискал в кармане влажной куртки мобильник, наконец выудил его и стал жать на кнопки.

– Попробую еще раз позвонить Люси. И Майклу. Выяснить, что происходит. Кто-то из них должен ответить.

Но в телефоне раздавались только длинные гудки.

Мэгги подъехала к самым воротам коттеджа и выскочила под дождь.

– Сюда. Они в мастерской.

Хью пошел за женой и сразу почувствовал ледяную неподвижность в глазу бури. Он нащупал распятие, которое всегда носил под джемпером. Оно было теплым, надежным и успокаивающим.

Викарий распахнул дверь мастерской и остановился на пороге, вглядываясь в темноту. Мэгги позади него затаила дыхание. Некоторое время супруги ничего не видели, затем комнату озарила вспышка молнии, и в свете электрического разряда показался Эдди Марстон, а перед ним стоял высокий пожилой мужчина, размахивающий тростью. Около стены, где висел многострадальный портрет, различалась еще одна полупрозрачная фигура: Эви.

Мэгги и Хью переводили взгляд с одного призрака на другого. Люси и Майк, прижавшись друг к другу, притулились около двери, но не участвовали в драме, разворачивающейся посреди мастерской перед поврежденным портретом. С каждым мгновением образ Эви становился все более осязаемым. Три фигуры были задействованы в некой дуэли.

– Боже мой, это же Тони, – пробормотал Хью. Он увидел лицо старика, когда тот двинулся к Эдди: это было лицо молодого летчика с портрета, изборожденное семьюдесятью годами воспоминаний.

– Пусть Бог низвергнет тебя в ад и оставит там навсегда! – Голос у Андерсона был все еще сильным. – Ты проиграл, Эдди Марстон, и всегда был обречен на провал. Изрезал мое лицо на картине? Тебе это не поможет. Я здесь и до сих пор жив, и теперь все знают правду, которую ты так упорно пытался скрыть.

Он ткнул в Эдди тростью, и палка прошла сквозь фигуру. Тони засмеялся.

– Ничего не чувствуешь, да? Не волнуйся, черти изобретут способ заставить тебя почувствовать. Я в свое время был судьей, Эдди, и выносил приговоры многим закоренелым преступникам за их злодеяния, но если пришло время отправить тебя на высший суд, да будет так!

Хью шагнул вперед и откашлялся.

– Вероятно, здесь начинается моя епархия. – Он поднял руку и начертал в воздухе крест. – Мне неизвестно, верил ли ты при жизни в Бога, Эдди, но настал час узнать истину о милости Господа нашего. Ты вознамерился вечно преследовать тех, кому нанес обиды, чтобы тебя считали воплощенным злом. Но это решать Всевышнему. Пусть Бог благословит тебя, Эдди, и заберет к Себе, чтобы ты мог разорвать связи с нашим миром. Да будешь ты прощен за вред, который причинил близким. Оставь своего внука Кристофера и его семью в покое; оставь в покое Майка и Люси. Отступи и позволь Тони лелеять воспоминания о возлюбленной. Дай наконец свободу Эви. – Викарий помолчал, собираясь с силами, о которых даже не подозревал, и вложил их все в свой голос: – Во имя Отца и Сына и Святого Духа – изыди!

Долгое время ничего не происходило. Эдди как будто оцепенел и пожирал глазами Эви.

– Уходи, Эдди, – тихо сказал Хью. – Она не твоя и никогда не была твоей. Ты и сам знаешь. Мы все это знаем.

Эдди потянулся к Эви, но та, казалось, его не замечала: она не отрывала взгляда от Тони. Эдди согнутыми пальцами мучительно пытался уцепиться за нее, схватить ее, удержать. Она упорно не обращала на него внимания.

Он постоял, глядя на Эви, и наконец отвернулся. Посмотрел на портрет и занес руку, словно хотел разорвать полотно, но она прошла насквозь, не повредив изображения. Его призрачная фигура заколыхалась, становясь менее отчетливой, лицо начало распадаться.

– Он уходит, – почти беззвучно произнесла Мэгги.

Тони уже забыл об Эдди, его взгляд был прикован к Эви. Она шагнула к возлюбленному и протянула руки. Уронив трость, он издал короткий крик и бросился к ней. Они отчаянно приникли друг к другу и несколько мгновений обнимались, потом образ художницы медленно растаял, и Тони остался один. Он качнулся вперед и чуть не упал; слезы текли у него по лицу.

Хью и Майк одновременно подбежали к Андерсону.

– Не беспокойтесь, все хорошо, – сказал тот. – Эви ждет меня. Я увижу ее снова.