Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

тем ужасом, который они испытали, наблюдая, как Петров избивает Игоря. Звуки ударов в человеческое тело, всхлипы, рычание – это было страшно до тошноты. Павел врезал Игрою дважды – в челюсть и в солнечное сплетение. Игорь согнулся пополам. Петров схватил его за грудки и с силой припечатал к стенке.

– Ну, сучок поганый? Силен баб бить?

– Павел, перестань! Не надо! – закричала Зина.

Внутри у Павла клокотало. Окажи Игорь хоть малейшее сопротивление, Павел превратил бы его в груду мяса и костей. Но Игорь судорожно хватал ртом воздух и висел чучелом.

– Павел, я прошу тебя! – повторила Зина.

Жалеет его. Он ей физиономию расквасил, а она жалеет. Любит. Пусть любит хоть обезьяну! Ночью будут кровать трясти. Это он уже проходил, только выводов не сделал.

Петров отпустил Игоря, который с трудом удержался на ногах, и быстро вышел из квартиры.

– Зиночка… – плакала Валя. – Я такого кошмара никогда в жизни не видела. Он пьяный. Пусть он уходит!

Из другой комнаты пришли дети, присоединились к рыданиям тетки.

Зина молча смотрела на Игоря. Он бормотал угрозы ей, Павлу, всему свету. Зина не слышала угроз. Она смотрела на мужа и не узнавала – не его, себя! Как могла она два года оставаться слепой, глухой непроходимой дурой?

– Собирай вещи и убирайся, – отрезала она. – Валя, уведи детей. Всё будет хорошо.

– Никуда я не пойду! – дернул головой Игорь. – Здесь мои дети. Куда я, интересно, пойду?

Зина, не отвечая, подошла к шкафу и стала доставать вещи Игоря. Принесла из кухни пакеты, уложила в них одежду и белье.

– Забирай всё и уходи. – Она говорила спокойно, даже устало. – Если ты снова начнешь буянить, я не стану звать Петрова. Должен быть предел. Нельзя бесконечно взваливать свои проблемы на постороннего человека. Милицию я тоже не вызову. Мы позвоним папиным друзьям, и тогда тебе не поздоровится, это я обещаю. А детей у тебя нет. – Она помолчала и добавила: – И не было. Уходи.

Всё повернулось совсем не так, как ожидал Игорь.

Он хотел задать жене трепку, чтобы она скулила и валялась у него в ногах. Потом бы он простил ее, но вожжи держал в руках. И она бы больше не пикнула, критикуя его решения. Теперь его самого выгоняли. Ну ничего, она еще пожалеет.

– Ты еще приползешь ко мне на карачках, – прошипел он.

Зина молчала, смотрела в сторону. Игорь подхватил свои вещи. Денег на билет у него хватит. Он поедет к родителям. Правильно они отговаривали его от женитьбы.

⁂

Петров нашел радикальное средство решения всех проблем – поменять квартиру. Оставалось только заставить себя сделать этот шаг. Он откладывал со дня на день. Листок с именем и телефоном писателя, которому требовалась машинистка, Петров передал Зине с Денисом. Очкастый вундеркинд зачастил к соседям, несколько раз просил шефа подбросить к их дому. Петров видел, как Денис выходил на улицу с коляской: гулял с Ваней и Саней.

Денис прежде нравился Петрову. Грузное, неуклюжее тело парня венчала светлая голова. Но теперь основательность Дениса казалась Петрову флегматичностью, дотошность – безынициативностью, сумбурная речь с проглатыванием слов и целых предложений – свидетельством умственной неполноценности. Когда Денис в очередной раз попросил подвезти его к Зине, Петрову даже пришла мысль, что молодой сотрудник позволяет себе фамильярность по отношению к начальству.

– Неужели она такая тупая, что до сих пор не может освоить программу? – спросил Петров в машине.

– Кто? – не понял Денис.

– Зина, к которой ты едешь.

– Нет, почему тупая? Нормальная. Но есть детали, тонкости.

Петров раздраженно крякнул. Денис счел необходимым продолжить разговор о Зине:

– Детишки у нее очень забавные. Кувыркаться умеют, представляете? Зина их научила, она сама художественной гимнастикой занималась. И буквы знают. Потрясающе! Вчера «мама» из кубиков сложили. Гениально.

Денис знал от Вали, что Петров хорошо относится к Зине и обожает малышей, поэтому он всячески развивал тему талантливости близнецов и замечательных качеств Зины. Петрову захотелось вышвырнуть его из машины.

– Ты почему заволокитил программу для калужского банка? – перебил он разглагольствования Дениса.

– По глупости. Арифметическая ошибка, на двойку забыл разделить. А Зина с мужем разводится. Он звонил несколько раз. Я раз подошел к телефону, пьяный, чушь какую-то молол.

– «Я раз», «он раз», – передразнил Петров. – Ты когда по-русски научишься говорить? А математику тебя отправлю подучить в школу для умственно отсталых.

Денис пожал плечами: с чего Петров взъелся? До дома они ехали молча. Петров припарковал машину и, еще не выключив мотор, велел:

– Выметайся, жених, думаешь, я тебе дверь открывать буду?

– Почему сразу «жених»? – Денис потянул за ручку и оторвал ее. – Извините!

– Вали!

Петров подавил в себе желание ускорить его движение, двинув ботинком в спину. Надо же, какая прыткая молодежь пошла: пронюхал, что место освобождается, тут же к бабе подкатил!

Но через несколько дней отношение Петрова к Денису вновь переменилось. Возвращаясь домой, он застукал Валю и Дениса целующимися в парадном. Значит, слоненок в очках приударяет за сестрой?

– Бог в помощь, – рассмеялся Петров.

Валя испуганно вздрогнула, хотела оттолкнуть Дениса, он не отпустил, укрыл ее голову ладонью, прижал к груди. На Петрова смотрел с вызовом. А мизантроп Петров Павел Георгиевич широко улыбнулся и поощрительно подмигнул.

– Почему он смеялся? – спросила Валя, когда за Петровым захлопнулись двери лифта.

– Не знаю. Он странный в последнее время. Ну его! Он свое дело сделал – нас познакомил.

⁂

Весна так и не наступила – в середине мая сразу вспыхнуло лето. Несколько жарких дней растопили остатки снега, деревья стремительно укутывались зеленым туманом. Сбросив теплые пальто и нарядившись в легкие одежды, москвичи дружно радовались и улыбались – просто так, незнакомым людям на улицах, детишкам, вдруг заполнившим город. Во дворе их дома отремонтировали детскую площадку. Зина сидела на краю песочницы и помогала сыновьям, накладывала совочком песок в ведерки.

Петров, сдав машину в ремонт, вернулся на такси. Он вошел во двор и несколько минут наблюдал за Зиной и детьми. Они его не замечали. Петров подкрался ближе.

– А дяде кто куличик сделает? – спросил он.

Ваня и Саня одновременно подняли свои ведерки. Они не радовались его появлению, как раньше, смотрели внимательно и пытливо, будто не ведерки с песком протягивали, а вручали свою судьбу.

–