Конец света - Ребекка Уэйт

– Умею, – сказала Ида. – Но я так и не поняла, как мне попасть на урок истории.

– У меня французский в Пэлбруке, это возле Уэстона, – сжалилась Софи. – Я тебя отведу.

Через полчаса Ида была благополучно доставлена в класс и тихонько уселась за одну из задних парт. Комната заполнялась ученицами. Девочки откровенно разглядывали Иду, но никто не спешил с ней заговорить, и Иду это вполне устраивало.

Она сидела, уставившись в крышку парты, когда вдруг прямо над ней встали две девочки. Ида взглянула на них с доброжелательно-вопросительным выражением.

У одной девочки была копна распушившихся волос и хмурое выражение лица. Вторая казалась гораздо симпатичнее – правильные черты, широко расставленные глаза. Но при всей своей миловидности она выглядела изможденной. Кожа очень бледная, под глазами темные круги.

– Ты, наверное, шотландская полусирота по стипендии, – сказала хмурая девочка. – Мы о тебе слышали. Это наши места, пересаживайся.

– Ничего страшного, – сказала вторая девочка заметно дружелюбнее. – Ты же не знала. Просто это самые лучшие места. Вне поля зрения учителя.

– А Диана – старший префект, она выбирает лучшее место, – добавила хмурая девочка.

Ида как раз стала собирать портфель и бормотать извинения, как вдруг откуда ни возьмись возникла Луиза. Она обошла девочек и скользнула на сиденье рядом с Идой.

– Привет, Эйприл, – сказала она хмурой девочке. И потом хорошенькой усталой девочке: – Здорово, Диана. – И добавила, улыбнувшись: – Мы ведь позволим Иде сегодня посидеть здесь, правда? Она новенькая. Мы все должны быть к ней очень добры.

Иду потрясло, что Луиза за нее заступилась.

– Ничего, – начала она, – все в порядке… – И чуть привстала.

– Сядь! – скомандовала Луиза железным тоном.

Ида села.

– Значит, вы уже спелись? – спросила девочка, которую звали Эйприл.

– А как же, водой не разольешь, – подтвердила Луиза.

– Просто прелесть. Несси и Вечный жид, – сказала Эйприл.

– А вы тогда кто? Гитлер и Гиммлер? – отозвалась Луиза. – Освальд и Диана?[5]

– Замолчите, – сказала Диана. И добавила, обращаясь к Эйприл: – Нельзя называть Луизу жидом.

– А кто она?

– Это можно сказать по-другому, вежливо. Нет ничего плохого в том, чтоб быть еврейкой.

– Спасибо, Диана, – сказала Луиза. – Я уж думала пойти повеситься, но теперь не стану.

В этот момент класс пришел в волнение – в дверях возник новый учитель. Очевидно, до некоторых учениц не донесся слух о том, что новый учитель – мужчина, и они оказались абсолютно не подготовлены к такому повороту. Несколько девочек взволнованно вскрикнули при его появлении. Бросив на Луизу последний негодующий взгляд, Эйприл и Диана заняли одну из двух свободных парт посреди класса.

– Спасибо, – сказала Ида.

– Я сделала это не ради тебя, а чтобы их позлить, – объяснила Луиза.

– Здравствуйте! – сказал учитель.

Восемнадцать пар глаз выжидательно уставились на него в ответ.

Он прочистил горло и продолжил:

– Меня зовут мистер Лэнгфилд.

Если не считать принадлежность к мужскому полу, в нем не было ничего особенно впечатляющего – блеклый и какой-то выцветший, будто его слишком часто стирали в стиральной машине и все краски вылиняли. Иде показалось, что он сильно нервничает.

Девочка на одной из задних парт выпалила, не в силах дольше сдерживаться:

– Мисс, но вы мужчина!

Класс грохнул.

Мистер Лэнгфилд, все больше краснея, постарался перекричать смех:

– Совершенно верно, вы можете называть меня сэр или мистер Лэнгфилд. Вы не могли бы успокоиться?

Нет, они не могли.

– В этом триместре мы будем проходить Реформацию, – сказал мистер Лэнгфилд, еще больше повышая голос. Он явно решил начать урок, несмотря на то что класс продолжал неудержимо хихикать. – Пройдем по основным вехам жизни Мартина Лютера. – Он снова прочистил горло. – Я жду, пока все успокоятся.

Он ждал. Но класс продолжал хихикать.

Наконец Диана вздохнула и скомандовала:

– Ну-ка, все замолчали!

И шум постепенно стих.

Мистер Лэнгфилд посмотрел на нее с благодарностью.

– Так, – сказал он. – Давайте начнем.

За этим последовала короткая лекция о Мартине Лютере, с заминками и паузами. Некоторые девочки вежливо слушали, хотя и без особого интереса, другие оглядывались по сторонам, рисовали в учебниках и строчили друг другу записки.

Ида внезапно поняла, что Луиза обращается к ней громким шепотом:

– Так что ты такого сделала, что оказалась здесь?

– В смысле? – прошептала Ида. – Ничего я не сделала.

– Твои родители тебя ненавидят?

– Не думаю, – ответила Ида, имея в виду мать.

– Тогда почему они сослали тебя сюда?

– Я сама себя сюда сослала, – сказала Ида.

Луиза посмотрела на нее с интересом:

– Зачем?

– Чтобы получить образование.

– Ну, это ты вряд ли здесь получишь.

– А вдруг.

– Исключено. К тому же ты здесь не задержишься.

– Ты не можешь заставить меня уехать, – сказала Ида, решив взглянуть опасности в лицо. Она старалась, чтобы голос ее звучал ровно, но не могла заставить себя посмотреть в глаза Луизе.

– Вообще-то могу. Но могу и передумать, если ты расскажешь, почему сюда приехала.

– Хотела сменить обстановку, – ответила Ида.

– Какую? – спросила Луиза.

– Никакую, – ответила Ида, теряя терпение от этого допроса. – А тебя сюда почему сослали?

– Потому же, что и всех остальных, – чтобы сбыть с рук самым дешевым образом.

– Сиротские приюты вообще бесплатные, – возразила Ида и с удовлетворением отметила, что губы Луизы скривились в подобии улыбки.

У доски мистер Лэнгфилд в очередной раз прочистил горло и произнес:

– Ну вот, мы завершили обзорную экскурсию по основным событиям жизни Лютера и дошли до Вормсского рейхстага. – Он сделал паузу. – Есть ли у кого-то вопросы?

Наступило короткое молчание, и тут же почти все руки одновременно взлетели в воздух.

– Мисс, ой, то есть сэр, а вы раньше работали в школе для девочек? – спросила одна из учениц.

Учитель часто заморгал.

– Это не имеет отношения к делу!

– А в какой-нибудь школе вы работали?

– Разумеется, – ответил он.

– А они были умнее или глупее нас?

Он беспомощно покачал головой.

Дальше посыпались вопросы того же рода, на которые следовали того же рода ответы.

– Сэр, у вас удобная комната?

– А вы выросли в городе или в деревне?

– А какие у вас планы на Рождество?

– Сэр, я пыталась бросить Марте пенал – она попросила линейку, – но он случайно улетел в окно. Можно я вылезу и достану его?

– Нет, конечно.

– Но крыша плоская, это наверняка безопасно.

– Я сказал – нет! Девочки, де-воч-ки! Никаких больше вопросов, если они не касаются истории.

Руки опустились. И тут же снова взлетели.

– А Мартин Лютер из дому принес молоток и гвозди, когда прибивал к двери церкви свое объявление? Или ему пришлось их