Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– Если бы ты видела наш дом и черные мраморные полы, ты бы такого не говорила.

– Но ведь он работает в Яффо, Тути, а редакция твоей газеты находится в Тель-Авиве. Тогда почему бы вам не жить, например, в Бат-Яме?

– Оставь в покое Бат-Ям. У нас такой дом, какого ты в жизни не видела! С огромным садом, в новом районе, построенном в деревенском стиле, без дыма и запахов…

– Ты и деревенский стиль? Не верю.

– Пойми, Зои. Мы с ним – одно целое. Это его мечта, а я – часть ее.

– Все он да он, – сердито фыркнула Зои. – А что же ты? Все? Он окончательно промыл тебе мозги?

– Прекрати поливать все вокруг ядом.

– Сделай одолжение…

– Нет, это ты сделай мне одолжение. Перестань видеть все в мрачном свете.

– Я вижу все в мрачном свете? Это ты нацепила себе на нос розовые очки и…

Я бросила трубку, так и не успев сказать ей, что ушла из газеты и начала преподавать фотографию в школе Гедеры.

После этой ссоры Зои не разговаривала со мной в течение четырех месяцев, до тех пор, пока я, зная, что Шука будет на дежурстве, не поехала к ней в Хайфу, где после пяти часов крика и выпитой бутылки водки с марципаном на закуску мы в конце концов помирились.

Опьянев, Зои поведала мне о добравшейся и до нее бывшей подружке Шуки.

– Но как она о тебе узнала? – удивилась я.

– Она сказала, что от Шуки.

– Ну понятно. Он так мной гордится, что всем обо мне теперь рассказывает. И что ей от тебя было нужно?

– Она сказала, что ты не захотела ее слушать.

– Разумеется, не захотела. И тогда она решила посплетничать обо мне с моей сестрой? Надеюсь, ты послала ее ко всем чертям? Зои, сестричка моя! Он мой муж, и я люблю его. Почему ты все время вмешиваешься? Неужели ты просто слегка мне завидуешь?

– Нет, не в этом дело. Впрочем, не знаю… Наверное, мне просто все время чудится то, чего нет на самом деле.

– Перестань, – обняла я ее. – Просто ты в стельку пьяна.

– Послушай, – пробормотала Зои, споткнувшись об угол ковра. – Она сказала мне, что…

– Не желаю ничего слышать, – перебила я, прикрыв ладонями уши. – Просто она хочет нас поссорить, как делают все брошенные женщины.

– Но мне он тоже не нравится, сестричка.

– А кто тебе нравится? Кто?! – закричала я. – Если бы нашелся еще хоть один такой, ты не была бы сейчас старой девой.

Лицо Зои покрылось красными пятнами, словно я дала ей пощечину. Увидев это, я помогла ей встать и, не переставая извиняться, повела ее к кровати.

– Ты должна с ней поговорить, – продолжала настаивать Зои.

– Спокойной ночи. Мне пора домой, – прошептала я, укрывая ее.

– Передай ему, – услышала я, выходя за дверь, – что, если он тебя хоть пальцем тронет, я ему яйца оторву.

– Ты просто сумасшедшая старая дева, и я не желаю тебя больше слушать.

Той ночью мне приснился мой кот Котчико. Когда мы в последний раз принесли его в поликлинику дедушки Аарона, ему было уже семнадцать лет. Осмотрев кота, дедушка сказал что-то маме на языке, которым родители пользовались, когда не хотели, чтобы мы понимали, о чем идет речь. Но я и так знала, что Котчико должен умереть. Он лежал на холодном металлическом столе и смотрел на меня своими умными глазами. «Послушай, Котчико, – сказала я, – ты был моим лучшим другом, а теперь нам пришла пора расстаться. Дедушка поможет тебе».

Когда мы вышли из поликлиники, мама сказала, что я смелая девочка. Она не знала, что в течение всей зимы, каждый вечер, уходя к себе в спальню, я плакала.

В ту ночь я впервые увидела во сне моего Котчико. Он лежал на металлическом столе и тянул ко мне свою пушистую лапу…

* * *

– Когда ты поймешь, что я права, не приходи ко мне, – объявила Зои на следующее утро, когда я позвонила ей узнать, как она себя чувствует.

– Хорошо.

– Впрочем, нет, приходи, ненормальная ты моя. Ты всегда можешь опереться на меня.

Но когда мне действительно потребовалась помощь, я не стала обращаться к ней. Чтобы спасти свою жизнь, мне следовало исчезнуть. Поэтому я обратилась за поддержкой к Эйтану. Сестра или отец могли невольно выдать меня или сами оказались бы в опасности. Но даже Эйтана я не стала посвящать во все подробности плана. Этот последний бой я должна была выиграть, не рассчитывая на подкрепление, скрытно и в одиночку.

Ури

Удивительно, как быстро ты, оказывается, скатываешься вниз.

Стоит тебе поскользнуться, сделать один неверный шаг, и ты уже на самом дне.

А мне было откуда падать, ведь я находился на вершине пирамиды. Оттуда я взирал на людишек, стремящихся достичь недостижимых высот, хватаясь за все, что попадется под руку, снующих по коридорам, поглядывая исподтишка на мое кресло, машину, секретаршу и кабинет с окном. Завидующих моему статусу.

И ведь никому в голову не приходит, как быстро можно оказаться в самом низу. Ведь этому не учат ни в школе, ни на факультете бизнес-администрирования. Этому может научить только сама жизнь. Но прежде чем ты начинаешь хоть что-то понимать, тебя уже выставляют из класса.

У моего отца было любимое высказывание, которое он неизменно повторял, когда кто-либо из нас приносил домой плохую отметку или жаловался на проигрыш своей футбольной команды.

– Послушай, сынок, – говорил он, обнимая меня. – Все мы – неудачники, но только сильные люди способны учиться на своих неудачах.

Хотел ли он таким образом нас утешить? Конечно, нет. Ведь если ты терпишь неудачу в чем-то очень для тебя важном, признание этого факта вряд ли тебя успокоит.

Вот только моя неудача превзошла все, что отец мог себе представить.

* * *

Мне казалось, что я контролирую ситуацию, но в действительности я много пил и стремительно скатывался на самое дно. Правда, как это ни странно, оно стало и моим спасением, ведь ниже опускаться было уже некуда.

Когда все это началось? В день увольнения? Нет, примерно двумя неделями позже.

Я все прекрасно помню. До мельчайших подробностей. Каждый поворот головы, каждый взгляд.

Был хмурый зимний день. Яира по привычке, которую она завела в последние месяцы, была погружена в одно из своих многочисленных дел. И было холодно. Чертовски холодно.

Дождь лил не переставая, временами сменяясь градом, и тогда жалюзи не выдерживали и вода, прорвавшись внутрь, стекала вниз по стене. Электричество, как это частенько случается во время зимних гроз, отключилось,