Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

замазывать синяки крем-пудрой. Ее было у меня теперь целых шесть видов: густая, очень густая, для полного покрытия… Молчала и продолжала винить себя: если бы я не отзывалась о его матери в таком тоне, ничего бы не было. Что на меня нашло, зачем я открыла рот? Мужчинам не нравится, когда кто-то нелестно отзывается об их матерях. Мать для мужчины – святая… Если бы я не встревала… Я сама довела его…

Неужели так шепчут все женщины, разглядывая в зеркало синие пятна на лице?

Ури

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что лежу на ковре посреди гостиной, дрожа от холода. В голове гудело так, словно внутри кто-то колотил огромным молотком. Проглотив две чашки кофе и приняв холодный душ, я сел в автобус и поехал на работу.

Выйдя из автобуса, я увидел у входа в здание доктора Гвирца, одетого в шерстяное пальто и с теплой шапкой на голове. Было очевидно, что он куда-то направляется, возможно, на один из изысканных обедов, которые он так любил.

С благоговением, смешанным с лестью, охранник распахнул перед Гвирцем стеклянную дверь, и тот, высоко держа голову, направился к блестящей черной «ауди», поджидающей его у самого входа, чтобы ему, не дай бог, не пришлось ступить ногой на грешную землю.

– Гвирц! – закричал я, махнув ему рукой, но он сделал вид, что не заметил меня. – Гвирц, подожди, пожалуйста! Я прошу…

Гвирц посмотрел на меня, и лицо его побледнело.

– Меня ждут, Ури. Зайди ко мне завтра.

– Нет, нам надо поговорить сегодня, сейчас, – произнес я и шагнул в его сторону. – Это ты дал указание «мистеру Форду» забрать мою машину?

– Не здесь. Завтра у меня в кабинете…

Я продолжал приближаться, глядя прямо в его испуганные глаза.

– Нет, сейчас. Почему ты забрал мою машину?!

– Она понадобилась нам.

– Но ведь мы же договаривались. Ты должен выполнять свои обещания, иначе…

– Что иначе? Ты что, забыл, что эта машина принадлежит компании? – грозно произнес Гвирц, но тут же добавил: – Послушай, Ури. Ты неважно выглядишь. Какой-то ты весь… Будет лучше, если ты поедешь домой. Я попрошу, чтобы тебя отвезли.

– Вы забрали у меня все – работу, надежду, карьеру… Даже машину! Все, что у меня было! Ничего не оставили! – заорал я.

Да, на этот раз кричал именно я, а не выпитая накануне водка.

Выйдя из машины, водитель Гвирца направился в нашу сторону, но Гвирц взмахом руки остановил его.

– Успокойся, Ури. Я на твоей стороне. Мы со всем разберемся.

В окнах стали появляться лица сотрудников, обрадованных тем, что в монотонной рутине дня появилось хоть какое-то развлечение.

– Я спокоен. Совершенно спокоен, – я подошел к Гвирцу так близко, что мой нос почти коснулся его носа. – Скажи, доктор, кто дал тебе право…

– Когда успокоишься, тогда и поговорим, а сейчас ты мне мешаешь. Отойди, – и он знаком приказал шоферу приблизиться.

Отпихнув меня в сторону, Гвирц попытался сесть в машину, и тут я окончательно потерял контроль над собой. Ярость душила меня. Я бросился к машине и одним прыжком преградил ему путь.

– Что ты делаешь? Ты совсем спятил?

Шофер и подоспевший охранник пытались оттащить меня в сторону, но я упорно рвался вперед.

Налетел порыв ветра, и с неба обрушились потоки дождя такой силы, что казалось, кто-то опрокинул над нами бассейн. Но я ничего не замечал.

– Если ты сейчас же не уберешься отсюда, – прокричал Гвирц, размахивая мобильником у меня перед носом, – я вызову полицию! Уж они-то с тобой разберутся.

– Зови кого хочешь. Я никого не боюсь.

– Полиция! – услышал я его истерический крик. – Мне угрожают…

Моя голова окончательно перестала работать. Ведь я всего лишь собирался узнать, почему он так повел себя. Хотел поговорить, обсудить, может, даже попроситься назад. Но вместо этого я – увы, это был я – схватил Гвирца за руку, вывернув ее с такой силой, что он закричал, и потащил его к небольшому складу, расположенному позади основного здания.

– Хватит, – прохрипел Гвирц, безуспешно пытаясь освободиться. – Пожалуйста, Ури, не делай глупостей.

– Замолчи!

– Что ты делаешь? Это уже попахивает судом. Отпусти меня.

– Заткнись, Гвирц!

Я понятия не имел, что собираюсь сделать. Мне просто было нужно, чтобы он замолчал и дал мне время подумать, унять шум в голове.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, я подам на тебя в суд!

– Заткнись! – заорал я.

Впервые в жизни я потерял контроль над собой, желая лишь одного: чтобы этот лощеный доктор почувствовал, что такое боль.

Запихнув Гвирца на склад, я запер за нами дверь. Он прижался к стене и вдруг показался мне таким маленьким, словно из него выпустили воздух. Видимо, он думал, что я собираюсь его убить. Я? Да что это со мной?

– Дай мне выйти, – взмолился он. – Мы же люди. Поговорим, найдем выход…

– Тише! – сказал я не ему, а собственным мыслям, стучавшим в моей голове.

– Что ты собираешься со мной делать?

А что, в самом деле? Я вообще ничего делать не собирался.

– Сядь.

Гвирц обрушился на пол, прислонился к стене и тяжело задышал.

– Я плохо себя чувствую, – прошептал он. – Не могу дышать. Дай мне выйти…

В глазах у меня потемнело, голова закружилась, и я был вынужден схватиться за стену, чтобы не упасть. Все, что происходило потом, напоминало сцены из фильмов, которых я обычно не смотрю: сирены полицейских машин, крики, угрозы, взломанная дверь, наручники…

Унижение.

Вот так, в наручниках, я шел к полицейской машине на глазах десятков бывших сослуживцев, взирающих на меня кто с жалостью, а кто и с улыбкой, радуясь моему падению. «Видал, какой он грустный? Будешь тут грустным. Мужик сошел с ума. В тюрьму таких!» Будут говорить друг другу, что я никогда им не нравился, что они знали, что нечто подобное должно случиться.

Надо всегда быть готовым к тому, что стоит тебе упасть, как вороны набросятся на тебя и начнут рвать твою плоть своими острыми клювами.

Ко всеобщему удивлению Гвирц повел себя благородно – не стал подавать на меня жалобу, сказал, что пошел со мной добровольно, а полицию вызвали перепуганные охранники.

Возвращая мне вещи, полицейский заявил, что мне ужасно повезло, так как в противном случае я мог бы получить как минимум два года тюрьмы.

* * *

– Возьми себя в руки, – сказала мне Яира, узнав об этой истории.

– Только если это будут твои руки, – попытался пошутить я, но она даже не улыбнулась.

– Хватит, Ури. Ну пожалуйста… – произнесла она, поднимаясь к себе в спальню. В свое