Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

и принялся укачивать, словно я была младенцем. И вдруг мне снова стало хорошо, и я подумала «а почему бы и нет?» и кивнула, снова попадая в те же сети. Как и многие другие женщины.

– Дай мне руку и попытайся встать.

Опершись на его руку, я села, и комната закружилась вокруг меня в бешеном водовороте.

– Я плохо вижу. Все расплывается. Давай все же поедем в больницу.

– Нет, доверься мне. Я ведь врач.

– Я не могу… Мне плохо, Шука! – увидев его изумленный взгляд, я поняла, что закричала.

– Успокойся, – приподнял он мою голову. – Выпей, тебе полегчает.

И снова я погрузилась в небытие. Меня начал бить озноб, потом бросило в жар, а под конец я расплакалась.

Когда я очнулась, Шуки в комнате не было. Я позвала его раз, другой…

Где-то вдалеке мяукнула Мишка.

«Приди ко мне, Мишка», – позвала я. Вскочив в комнату через окно, она запрыгнула на кровать и свернулась клубком у меня на животе, ожидая ласки. Кошка не протянет вам лапу помощи, не бросится на вашу защиту, но есть в ней какое-то особенное понимание.

Мишка принялась тщательно, словно получив специальное задание, вылизывать лапки. Мне стало больно, и я столкнула ее. Обиженно мяукнув, она бросила на меня сердитый кошачий взгляд и неохотно спрыгнула на пол.

Медленно-медленно, чтобы снова не потерять сознание, я поднялась и направилась в туалет. Рядом с раковиной я увидела записку, написанную знакомым почерком.

«Мне очень жаль, но ты вызвала во мне что-то, что пугает меня. Пойду разбираться в своих чувствах. Вернусь вечером. Дождись меня, дорогая».

Ушел? Что ты наделала, говорю я своему отражению в зеркале. Почему ты не можешь остановиться? Ты ведь уже знакома с этим чудовищем, которое ищет любого повода, чтобы вырваться на свободу.

С каждым часом мой страх усиливался. Что, если он не вернется, не захочет больше жить со мной? С каких это пор поход в галерею стал важнее совместной жизни?

Шука вернулся под утро. Я слышала, как он вошел, закрыл за собой дверь, прошелся по комнатам…

Я продолжала лежать не шевелясь, не осмеливаясь говорить, опасаясь его реакции.

Он продолжал ходить по первому этажу, хлопая дверьми, звеня стаканами, гремя кастрюлями.

Что он там делает?!

– Доброе утро, – услышала я его голос, но не открыла глаз. Не осмелилась. – Доброе утро, женушка!

По комнате распространился запах свежеиспеченного хлеба, и я, наконец, подняла опухшие веки.

Шука держал в руках поднос со стаканом апельсинового сока и ломтями хлеба. В точности такого, как я люблю.

– Доброе утро, сладенькая моя, – пропел он как ни в чем не бывало.

И я улыбнулась.

И был вечер, и было утро…

* * *

Через неделю, вернувшись домой с работы, я увидела двух стекольщиков, меняющих окна во всех комнатах.

– Что вы делаете? – удивленно спросила я.

– Скоро кончим, – ответил тот, что пониже, с потухшей сигаретой в углу рта.

– Скажите своему мужу, что теперь у вас будет по-настоящему тихо, – добавил второй. – Мы поставили вам двойное остекление.

Все ясно. Теперь даже на помощь не позовешь.

Ури

Большинство наших друзей не считали меня настоящим мужчиной.

Я всегда был другим. Странным. Предпочитал проводить время в кругу семьи и с легкостью отказывался от встреч с приятелями, экскурсий и совместных обедов. А когда мне пришлось покинуть дом, я все время мечтал вернуться.

Как же я любил тебя, Яира!

Мне нравилось наблюдать за тем, как ты болтаешь с подругами по телефону, читаешь свои любимые стихи, складываешь белье после стирки, бросаешь в меня свернутыми в шарик носками, покрываешь ногти серебристым лаком или решаешь кроссворды. Нравилось находиться рядом с тобой на кухне, мыть посуду и смотреть, как ты тщательно вытираешь ее, мурлыча какую-то мелодию. Я любил греть твои ноги и приносить тебе по утрам в постель кофе и газету, которую ты, мгновенно пролистав, кидала в меня и просила принести другую, с хорошими новостями. И каждый раз я обещал, что постараюсь найти такую, а если не найду, то напечатаю ее сам.

И мы умирали со смеху. Как же часто мы смеялись в то время вместе!

Яира и я. Яира, переставшая быть моей.

* * *

Сэндвич с яичницей выпал у меня из рук и опрокинул чашку с кофе. Горячий напиток разлился по столу и забрызгал мне брюки. Я очнулся от воспоминаний, как ото сна, и посмотрел по сторонам… Ах да… Я на заправке в кафе при въезде в незнакомый мне Йерухам…

Моти подал знак официанту, и он тут же подбежал ко мне с салфеткой и свежим сэндвичем.

– Не волнуйтесь, – успокоил он меня, когда я, извинившись, протянул ему деньги. – Хорошего вам дня.

За соседним столиком кто-то громко засмеялся. Это они надо мной? Аппетит тут же пропал.

– Да хватит вам! – услышал я голос Моти. – Вы что, не видите, что человеку хочется покоя? Верно я говорю, Ави?

– Они мне совершенно не мешают, – ответил я.

За соседним столом зааплодировали.

– С хорошими манерами у них не очень… – извинился официант, но я лишь небрежно махнул рукой.

Видимо, заметив что-то в моем поведении, Моти пристально посмотрел на меня. Позже я узнал, что у этого великана добрейшая душа и бережное отношение к людям.

* * *

Было видно, что эта шумная компания любит проводить время вместе.

В городе, где я прежде жил, мы называли подобные встречи «заседаниями парламента». Они напоминали состязания подростков, только тогда мальчишки кидались шариками и дергали девчонок за косички, а теперь, будучи взрослыми мужчинами, они обсуждают злободневные вопросы и способы их решения, заранее зная, что никто к ним прислушиваться не будет.

Женщины подобные «заседания» не устраивают, предпочитают просто поболтать с подругами.

Яира никак не могла понять, почему из всех ее знакомых мужчин я один не являюсь «членом парламента» и не тусуюсь с приятелями с военных сборов.

– Потому что я предпочитаю проводить время с тобой, – был мой обычный ответ.

– У тебя что, совсем нет друзей? Со школы, из армии, из кибуца…

– Есть.

– Кроме Гади, я никого не знаю.

– Мне и одного хватит. И у меня есть ты. – Я проводил ладонью по ее щеке. Кожа у нее была нежная и теплая, как у младенца.

– А ты уверен в том, что он действительно твой друг?

– Абсолютно.

Я и правда был уверен в этом, пока он не нанес мне удар. Еще один удар в череде тех, что мне довелось пережить…

Я не стал объяснять Яире, что в большой компании теряюсь, даже если мне