По грехам нашим - Борис Федорович Споров

Благословив Наташу, батюшка сказал:

– За тяжелое дело ты взялась, но даст Бог – обойдёмся без вмешательства лукавого. Не оставляй Иисусову молитву…

И пошел батюшка начинать вечернюю службу. Наташа помолилась в храме до елеопомазания – и поспешила на квартиру, чтобы решить о завтрашнем дне.

* * *

Уже не первый раз, оставаясь наедине с Евангелием и Молитвословом, Щербатова охватывала растерянность. Он не мог признать достоверными эти книги – тексты и молитвы. Однако в голове постоянно отстукивало: жить, жить, во что бы то ни стало жить; любым способом избавиться от болезни и продлить жизнь, хотя бы на несколько лет – и эта идея властвовала над ним. И как только он переставал помнить об этом, его тотчас охватывал могильный страх, он, казалось, всем телом своим, всем естеством своим ощущал и переживал, как его источает подземелье. И невольно стонал, стараясь поскорее возвратиться к постановлению: жить, во что бы ни стало жить.

Щербатов открывал Евангелие, но текст для него был настолько коряв, а порой и недоступен, что с трудом прочитывая главу, он как будто пьянел, невольно повторяя для поддержания: во что бы то ни стало… И всё-таки сознавал, что ему необходимо постичь, что от него потребуют не только сказать, но в связи с этим и сделать. Опыт работы с людьми у Щербатова был солидный, теперь же ему предстояло оставить в душе одно – жить. Всё остальное – вторично, и он мысленно переводил вторичное в голову и на язык.

Но это лишь предполагаемая теория, а настоящая практика – Евангелие и Молитвослов. Необходимые на первый случай молитвы он до поездки в Москву выучил. Теперь же пытался осмыслить их для практического применения… В Евангелии же он выбрал и перечитывал чудеса Иисуса Христа и с пятой по восьмую главы от Матфея.

На вопросы возможные: «Почему решил креститься?» или «Веруешь ли в личное бессмертие?» – он как будто и отвечал, и ловко уходил от ответа…

И когда, приехав, Наташа сказала, что для крещения церковь определена – и завтра надо ехать на предварительную беседу со священником, Щербатов спокойно ответил:

– Вот и хорошо – и поедем. А сейчас, Наташа, организуй нам ужин, и чайку заварим, это будет даже очень неплохо после дороги и беготни-обустройства. – Он сидел в чужой комнате, за чужим письменным столом, но настолько самоуверенный, с таким достоинством – узкоплечий, но рослый и подтянутый – что трудно было бы угадать в нём больного человека, если бы не выдавало лицо: измученное болезнью, неопределённостью и ожиданием развязки.

«И всё-таки он молодец, держится», – подумала Наташа, мельком глянув в комнату Щербатова.

После ужина за чаем Щербатов спросил:

– А какого возраста будет мой собеседник?

– Я не спрашивала о возрасте, – Наташа усмехнулась, – но на вид он несколько старше вас.

– Это хорошо… И ещё вопрос: при необходимости, как обращаться к нему?

– По-разному можно обращаться: батюшка, например, отец Михаил, в крайнем случае – Михаил Николаевич…

Наташа говорила, легко представляя, с каким недоумением он произнёс бы обращение «батюшка».

– А я полагал, что попа называть следует: святой отец. – Щербатов явно демонстрировал свою независимость и даже своё превосходство.

Наташа вновь усмехнулась:

– Во-первых, он не святой, во-вторых, в православной церкви такого обращения нет.

– А я, Наташа, знаете, что подумал: вот если бы не болезнь, взять бы нам и убежать куда-нибудь в чужие края вдвоём… Как у Горького: «Кабы не было мне жалко лаптей, убежал бы от жены и от детей». И жили бы как птицы вольные…

Наташа головой покачала:

– Нет, не получилось бы: надоели бы друг другу, слишком… разные мы люди. Да и возраст не тот…

– Что возраст! При царе дворяне так и женились…

– Но ведь вы не дворянин, и я не дворянка. А простые смертные и тогда одновозрастными сходились – и не убегали сами от себя, как вы фантазируете.

– Нет, всё-таки любопытно представить: убежали – и нет нас, а мы где-то живём… вдвоём, в неизвестности.

– У нас на курсе был студент – нередко говорил: «Вот представьте: я – академик. Какая свобода для деятельности на всю жизнь!»

– Кстати, Наташа, а вы где учились?

– Я? В Московском университете имени Ломоносова, на историко-филологическом…

– Из университета, с верой в Бога – и в библиотеку?! – с невольным удивлением воскликнул Щербатов.

– Чему же вы так удивились? От учебного заведения вера не зависит.

– Да, конечно, – уступчиво согласился он. – Ведь вот даже и я решаюсь креститься… А заварку нам не подогреть? – таким скачком Щербатов решил уйти от темы разговора. И Наташа угадала этот незамысловатый приём:

– А вы как думаете, креститься без веры можно?

– Можно, а что же нельзя, – нервная усмешка сорвалась с губ его, – да только нужно ли, ведь необходимости никакой.

– Это верно, колхоз – дело добровольное, но подневольное.

– Так уж и подневольное?!

– Из песни слова не выкинешь, но всю песню – можно… А вы почему надумали принять крещение?

– Но вы же знаете – почему?

– Я-то знаю, но священник не будет знать, а поинтересоваться может.

– Думаю, найду что ответить…

– Найти-то можно, но не будет ли это ложно?.. Вы веруете в Бога, творца Неба и Земли?

– Хочу поверить, но не получается… – Щербатов стеснительно усмехнулся.

– А в бессмертие своей души веруете?

– Я, Наташа, душу свою не могу представить реально, поэтому мне трудно поверить в бессмертие ирреального.

– Завтра могут возникнуть такие вопросы в той или иной форме… После ужина садитесь за Евангелие и постарайтесь воспринимать, как есть – не иначе… Священник может на некоторое время и отложить крещение.

– А он что, имеет право откладывать?

– Имеет. – Наташа вздохнула и поднялась из-за стола, чтобы убрать и вымыть посуду.

* * *

После ужина Щербатов умылся и, закрывшись в своей комнате, сел за Евангелие. Пытался читать, но не мог: зачем, когда всё известно – и ничего нового не вычитать. И отодвигал чтение, пытаясь понять: чему он верит, а чему никак не может поверить, потому что это фантазия, выдумка, если не ложь. И как только он произносил мысленно «ложь», так тотчас невольно вздрагивал: «Но ведь время, но ведь жить, во что бы то ни стало. Уже истекло половина года, так мимо ушей и просвистело, и состояние с каждым днём ухудшается… Надо поверить, что девица родила Бога… но ведь Бог сотворил всё в мире, мог бы он сойти на землю в