Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Хатира-апа, – начала Сахипджамал, вытирая концами платка капли пота на лбу, – приехать-то мы приехали, – раз пригласили, нехорошо отказываться, – а на душе у нас неспокойно. Свадьба-то ведь городская, а у нас что разговоры, что гостинцы – всё деревенское. Удобно ли получится?

– А наша Гульшагида разве не деревенский человек? – возразила ей Бибисара. – Однако – делегатка! А жених хоть и городской, но всё же не делегат.

– Погоди, Бибисара-апа, – прервала Сахипджамал. – Этак никогда не уравняешь весы – то одна тарелка поднимется вверх, то другая.

Хатира старалась примирить их:

– Не о чем беспокоиться, Сахипджамал – правда, в семье жениха учёные люди, но они простые, приветливые. Опять же – теперь всё труднее делается отличить деревенских от городских.

Но Бибисара продолжала стоять на своём:

– Что там ни говори, Хатира, пусть жених и учёный, и приветливый, да всё же не такой, как наша Гульшагида. Бриллиантовый камушек для перстня – вот кто наша Гульшагида. А по учёной части она скоро догонит жениха – это уж как есть.

Выпив до дна второй самовар, ещё вскипятили и продолжали чаёвничать. На этот раз беседа шла о делах чисто свадебных. Сахипджамал снова выражала своё беспокойство:

– Сиротинушкой росла наша Гульшагида… И опять же – не посчастливилось ей с первым мужем. Что в девушках сумела подкопить для семейной жизни – всё потеряла. А теперь уж не знаю, нашлись ли у неё средства купить подходящий бирне[46] свёкру со свекровью и жениху. Что ни говори, а на свадьбе краснеть не положено.

Надо сказать, что Гульшагида не забыла о подарках, и средства у неё нашлись. Прежде чем купить что-нибудь, она советовалась с Хатирой. И теперь добрая Хатира, желая успокоить Сахипджамал, вступилась за честь Гульшагиды, рассказала о купленных подарках, как водится, намного преувеличив их ценность. Что поделаешь, у татарок испокон веков водится обычай – сверх меры расхваливать бирне.

– Значит, всё же расстаралась наша голубушка, не опозорилась? – обрадовалась Сахипджамал. – И ты, Хатира-апа, помогла ей добрым советом? Вот уж спасибо тебе. Теперешняя-то молодёжь не очень разбирается в обычаях. Наспех сыграют свадьбу – и ладно, не подумают, что эта радость только раз в жизни даётся. Значит, всё соблюдай как положено.

Увлечённые разговором, они не заметили, когда открылась дверь в прихожую, появились Гульшагида, Аглетдин-бабай и Мансур. Гульшагида сразу побежала к Сахипджамал, обняла, потом расцеловала Бибисару. У всех трёх женщин одновременно выступили слёзы на глазах.

– Ой, а с вами-то и поздороваться забыла! – повернулась Гульшагида к Хатире и к выбежавшей из своей комнаты Асие.

Мансур приветливо беседовал с земляками невесты, не обошёл вниманием и Хатиру с Асиёй. Не забыл осведомиться о здоровье Сахипджамал.

За какие-то пять минут Бибисара успела прикинуть в уме достоинства молодожёнов и шепнуть на ухо Сахипджамал:

– Ничего, оба стоят друг друга.

– А почему не приехала Нафиса-апа? – спросила Гульшагида.

– Я уеду, она уедет – на кого же оставить больницу? – полушутливо, полусерьёзно ответила Бибисара. – А фельдшер Михаил Михалыч в отпуске. Нафиса премного благодарит тебя за приглашение.

Тем временем Аглетдин-бабай вытащил из-за печки два объёмистых мешка, подозвал к себе Гульшагиду и Мансура.

– Не побрезгуйте принять от акъярцев наши скромные гостинцы, – чем богаты, тем и рады. Поскольку всё это послано от колхоза, я должен передать вам в руки всё в целости и сохранности. Вот тут две кадочки мёда, два ведёрка масла, две бадейки творога, три корзинки яиц, ну, полтушки мяса и всякие там гуси да куры. А здесь, – показал он на два чемодана, – деревенская стряпня. Не обессудьте!

– Да вы что это – целую ярмарку подарков навезли! – Мансуру даже неловко стало. – Тут на пять свадеб хватит.

– Э, зятёк, – не без лукавства и гордости ответила ему Бибисара, – когда вы забрали у нас самый ценный ваш подарок, то не постеснялись. А теперь из-за какой-то мелочи начали считаться. Гульшагида нам в миллион раз дороже, да уж чего там… – Бибисара опять смахнула концом платка непрошеные слёзы. – Что же поделаешь, коли суждено…

Аглетдин-бабай поддержал её:

– Уж такой в нашем Акъяре обычай – не нами установлен, от предков идёт – помогаем молодым всем миром. Пусть сгорит моя белая борода, ежели лгу. Ещё наказывали пригласить вас в самую лучшую летнюю пору в гости к нам… Ах, память моя – дырявое решето, пока не просыпалось, надо уж сразу всё сказать. Малика, что живёт на нижнем конце села, благодарит Гульшагиду за присланные лекарства, очень помогли ей, теперь она бегает здоровёхонька.

Вот выпит и третий самовар. Молодожёны хотели было увезти с собой гостей на такси, но те воспротивились:

– Заберите сначала гостинцы – таков обычай.

Пришлось подчиниться. Сначала Мансур и Гульшагида в сопровождении Аглетдин-бабая отвезли гостинцы. Потом Мансур приехал за гостями.

* * *

Расписание празднества несколько было нарушено. Первый званый ужин для ближайших родственников состоялся в пятницу. А в субботу вечером в квартире Тагировых начали собираться друзья и добрые знакомые.

Акъярские гости были званы и на первое, и на второе торжество. Сахипджамал и Бибисару поразило количество подарков, поднесённых молодожёнам. Одних только духов принесли столько, что казалось, хватит искупать ребёнка.

Шестьдесят человек собралось на второй день свадьбы. Кого только здесь не было! И пожилые, и средних лет, и помоложе. Мужчины были и солидные, и худощавые, и с белыми длинными бородами, и с лихо закрученными усами. Женщины сияли нарядами, серьгами и браслетами.

Но вот окончилась суета и толкотня в передней, взаимные приветствия и поздравления. Все были приглашены к столу. Гости и хозяева чинно расселись. Гульшагида и Мансур, как водится, – на почётном месте. Со стороны невесты села Сахипджамал, а со стороны жениха – Мадина-ханум и Абузар Гиреевич. Аглетдин-бабай отпировал первый день за общим столом, а сегодня разносил яства, показывая этим высокое уважение гостям. И Бибисара помогала Фатихаттай на кухне. Только когда возникало за столом что-нибудь очень весёлое и шумное, они выглядывали из-за двери, по стародавнему обычаю татарок, чуть прикрыв рот кончиком платка.

Открывая празднество, Абузар Гиреевич, как глава семьи и хозяин дома, произнёс несколько благодарственных слов гостям за то, что почтили своим присутствием, затем поднял первый тост в честь молодых, пожелав дружной и счастливой жизни. Избрали тамадой представительного мужчину с длинной, расчёсанной бородой. И не ошиблись в выборе – язык у него был подвешен надёжно. Он развеселил всех своей вступительной речью, затем произнёс