Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

из вашей больницы, то дважды побывал в хороших санаториях. Самочувствие моё всё улучшалось. И я уже надеялся, что окончательно встану на ноги. И вдруг в начале зимы опять слёг. Я был в это время в Москве. Показался большим специалистам. Они не сказали прямо, но я догадался, что это та проклятая болезнь, от которой в подавляющем большинстве случаев пока нет спасения. Хотя, как вы знаете, бывают исключения. Со всей ответственностью мне заявили, что меня может спасти срочная и умелая операция. Предложили мне место в хорошей больнице. Но я сделал новый странный шаг. Приехал в Казань и лёг в клинику Янгуры. Попросил его, чтобы он сам оперировал меня. Но, выяснив характер болезни, он отказался и, словно футбольный мяч, перебросил меня в другую больницу. Я настойчиво просил передать, что хочу переговорить с ним по весьма важному делу. Мне ответили, что он заболел. Нетрудно было выяснить, что в это время Янгура не болел. Значит, причина отказа была в другом…

Надо ли добавлять, что из-за этих хлопот я зря потерял немало драгоценного времени, которого у меня было в обрез. Болезнь оказалась слишком запущенной. Но я знал, на что шёл, чем рисковал. Винить никого не собираюсь.

Вот и всё, что я хотел вам сказать, Абузар Гиреевич. Простите, что отнял у вас время.

Ваш бывший пациент».

Профессор Тагиров долго сидел в тяжёлом раздумье, сжав виски ладонями. Какая трагическая судьба! Перед его глазами стоял худой, поседевший человек с проницательным взглядом, с багровым обручем на широком лбу.

«Значит, его уже нет в живых? Он подал мне голос уже из страны теней?..» Сердце Абузара Гиреевича обожгло чувство острой жалости и боли. Да, тогда, в больнице, он думал о нём… нехорошо думал. А каким человеком оказался!.. Абузар Гиреевич долго сидел, собираясь с силами. Точно камни давили на его плечи.

Он с трудом поднялся с места, неверным шагом приблизился к телефону, позвонил Чалдаеву. Да, человек с «красной чалмой» умер через двадцать дней после операции. Болезнь приняла слишком тяжёлую форму. Более раннее обращение к хирургу могло спасти его. А впрочем… Чалдаев не хотел вдаваться в рассуждения. Самое главное – он выполнил завещание, передал письмо Абузару Гиреевичу. Нет, нет, он не страдает излишним любопытством, не спрашивает о содержании письма.

На следующий же день профессор вызвал такси, поехал в клинику Янгуры. Ему пришлось немного подождать, Фазылджан осматривал больных. Это было только на пользу. Абузар Гиреевич несколько успокоился, собрался с мыслями. Встреться ему Янгура сразу – сгоряча было бы наговорено лишнее.

И вот в кабинете сидят они рядом на диване – два профессора в белых халатах. Янгура говорил без умолку, словно стараясь заглушить тревожное предчувствие.

– Свадьба принесла вам много хлопот, Абузар Гиреевич… – Он пристально заглядывает в глаза Тагирову. – Вид у вас довольно утомлённый…

– Человека, Фазылджан, утомляют не только хлопоты, – медленно и многозначительно ответил Абузар Гиреевич. – Вы скажите мне вот что… – и он заговорил о седом человеке с «огненным обручем».

– Что же я могу сказать?.. – осторожно начал Янгура, глядя в сторону. – Месяца два-три тому назад этого человека положили в нашу клинику. Диагноз… Я отправил его к специалистам-урологам.

– Он, кажется, просил, чтобы после осмотра урологами вы сами оперировали его?..

– Мало ли о чём меня просят. Если всех станешь слушать…

– Нет, вы должны были послушать, Фазылджан, – настойчиво проговорил профессор Тагиров.

Абузар Гиреевич, стараясь не горячиться, говорил спокойно, но Янгура почувствовал ненависть и презрение, кипевшие в душе профессора. Он не удержался, злобно вспыхнул:

– Не доставало мне ещё возиться с этим… – Он не договорил, презрительно скривил губы. – Благодарю!

– Врач не имеет права так поступать, – по-прежнему спокойно возразил Абузар Гиреевич.

Янгуру больше всего раздражал этот ровный голос Тагирова. Пусть бы он вспылил, раскричался – Янгура сказал бы ему: «Успокойтесь, поговорим после». А теперь…

– Послушайте, Абузар Гиреевич, – продолжал он, уже не выбирая слова, – зачем вы защищаете этого?.. Зачем унижаете своё достоинство? Я ведь знаю – вы и сами не с распростёртыми объятиями приняли его. Водится за вами и другое: некоторым неугодным вам людям вы даже руки не подаёте, когда они пытаются благодарить вас за помощь.

– Верно, было и такое. Однако я сделал всё, что в моих силах, чтобы вылечить и «угодного» и «неугодного». А вы не сделали этого… Вот в чём великая разница!

Янгура поднялся с дивана, начал нетерпеливо расхаживать по кабинету.

– Он умер, – коротко произнёс Абузар Гиреевич.

– И правильно сделал… Если б протянул ноги раньше, было бы ещё лучше.

Абузар Гиреевич укоризненно взглянул на коллегу, протянул ему конверт:

– Читайте!

Янгура быстро прочитал письмо. Побледнел, швырнул бумагу на стол.

– Вы верите в его искренность?!

– Да, Фазылджан, верю! Больше того – думаю, что каждое слово этого письма написано последними каплями крови.

Янгура почувствовал, что на лбу у него выступил пот.

Несколькими минутами позже, когда Янгура остался один в кабинете, к нему без стука вошёл пожилой больной в больничном халате.

– Что вам угодно? – нахмурился Янгура.

– Ничего особенного, Фазылджан Джангирович, – ответил больной и присел на краешек стула. – Вы сейчас один, вот я и решил зайти, чтоб поблагодарить вас… По вашему распоряжению, меня завтра выписывают из больницы.

– Больница не дом призрения. Будете лечиться амбулаторно. У нас не хватает мест для более тяжёлых случаев, – отрывисто проговорил Янгура.

– Понимаю. Должно быть, так надо. Раз нужно освободить место, почему ж не выписать.

Янгура хорошо знал этого человека, не верил его кроткому, наивному тону.

– У меня срочное дело, – он показал на лежащие перед ним бумаги. – Идите отдыхайте.

– Сейчас уйду, Фазылджан Джангирович. У меня к вам только один вопрос. Вы помните, как неоднократно приезжали ко мне на квартиру, чтоб лечить от пустяковых недугов не только меня, но и мою жену и моих детей? Случалось, приезжали по три-четыре раза в день.

Эти слова, произнесённые с горькой иронией, словно обожгли Янгуру. Но он сдержался, ответил:

– Я исполнял свой долг врача.

– Простите, а кланяться моей собачке – это тоже входило в ваши обязанности?

Янгура вскочил со стула.

– Так вы что же, за все благодеяния издеваться надо мной хотите?!

– Не горячитесь, – спокойно сказал больной. – Ничего особенного я не хочу. Только желал бы напомнить… Тогда я был большим начальником, нужным для вас человеком. И вы умело пользовались этим, Фазылджан Джангирович. А сейчас я просто больной и давно уже бесполезный для вас человек. По вашему распоряжению меня выдворяют из больницы, хотя здоровье моё ещё не окрепло. Вот и