Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Наверняка простудился, — сказала Сара, — учитывая, сколько он пробыл в воде. А я тут пила кампари, ни о чем не подозревая. Как же мне все это надоело.

— Вы не одна такая, — захныкала домработница.

— Теперь с меня уж точно довольно.

Домработница приняла участливый вид.

— Я отведу его домой и сменю обувь, — сказала она.

— Вы переходите все границы, — сказал Жак. — Говорю вам это спокойно. Я вижу, что вы переходите все границы.

— Вы выполняете работу недобросовестно, это нехорошо, — сказал Люди.

По вечерам в это время в беседке происходила одна и та же сцена. Постояльцы отеля осуждали домработницу, против нее была вся деревня, исключая таможенников. Домработница зарыдала.

Туристы из отеля с отвращением наблюдали, как она плачет.

— Я беру обратно слова о недобросовестности, — сказал Люди, — но вы не любите малыша. Заметьте, вас никто не заставляет его любить, нужно попросту выполнять работу.

— Она недобросовестно относится к малышу, — присоединилась Диана, — я прекрасно все вижу.

— Не надо рыдать, — сказал Жак. Он поднялся и взял домработницу за руку. — Мы надоели вам, а вы надоели нам. Но поскольку мы не можем расстаться здесь, расстанемся, когда вернемся в Париж. Вы меня слышите?

Домработница рыдала, заливаясь горючими слезами, ничего не отвечая.

— Вы понимаете что я говорю, или нет?

— Я понимаю, но… — И вновь залилась слезами.

— Надо дать ей кампари, — сказал Жак.

— Говна ей дать надо, — сказал Люди, — вы тупые.

— В чем дело? — спросила Сара у домработницы.

— В Париже будет все то же самое, я всегда буду лишь домработницей.

— Так вот что.

— Разумеется, — сказал Жак. — Кому хочется быть домработницей? — Он встал и дал ей бокал кампари.

— Спасибо, — сказала домработница, — я и так уже слишком много выпила.

— Мы дадим вам время, — сказала Сара, — вы найдете хорошее место, где не будет детей, будете искать сколько потребуется. Не плачьте.

Джина сняла с малыша сандалии и вытерла ноги платком. Она тихо ворчала на домработницу и на Сару.

— Вы слишком много выпили? — уточнила Диана. — Вот в чем дело.

— Сегодня выбирали королеву красоты, — призналась домработница, — так что само собой разумеется!

— И кого выбрали? — осведомился Жак.

— Ту малышку, — вы ее знаете, — дочь рыбака по соседству. Выбирали между ней и мной. Она — королева Красоты, а я — мисс Улыбка.

Все прыснули.

— Отлично, просто отлично, — сказал Люди.

Домработница тоже смеялась.

— Можете веселиться сколько хотите, я улыбаться умею, — она пришла в себя и продолжала привычным тоном. — Ну, так что мне с ним делать? — она показала на малыша.

— Отведите его домой, — сказала Сара. — Пусть поужинает у Люди, а потом домой и спать.

— Сегодня вечером я хочу пройтись, — сказала домработница.

Жак, взглянув на Сару, пожал плечами.

— Она каждый вечер куда-нибудь ходит, — сказал он, — сегодня без этого не обойтись?

— Сегодня я ничего такого не обещала, — сказала Сара.

Домработница глядела то на одного, то на другого. Люди был в бешенстве.

— Это правда. Вы каждый вечер занимаетесь своими делами.

— Вы, если можно так выразиться, мне обещали, — сказала домработница непреклонно.

— Выкручивайтесь сами, — сказал Жак. Он принялся за еду.

— Тогда не ходите к Люди, — решила Сара, — это надолго, а уже поздно. Покормите его и уложите в кровать. Но вы ведь его отлупите и на ужин дадите что попадется.

— Лупить не буду, не беспокойтесь. И поест он то же, что я. Вы придете домой после ужина?

— Приду, раз вы заявляете, что я обещала, но это против моей воли.

— Я не могу поступить иначе, — сказала домработница.

— Я бы предпочел, чтобы он поел у нас, — сказал Люди.

— Не пойду домой, — сказал малыш, — я хочу к Люди.

— Опять начинается, — сказала домработница, — как же мне все это надоело!

— Я пойду с вами, — сказала Сара. Она обратилась к малышу: — Я пойду с тобой на кухню и ты спокойно поешь. Я тебя понесу.

— Я тоже с тобой, — сказала Диана.

— Если он к нам не идет, — сказал Люди, — я для разнообразия останусь на ужин в отеле.

— Как хочешь, — сказала Джина, — тебе полезно для разнообразия съесть не пойми что.

Все притихли. Сара, Диана и Жак переглядывались.

— А что сегодня на ужин? — спросил Люди.

— Жаренная с фенхелем барабулька, — ответила Джина, — и баклажаны.

— А какие баклажаны?

— С сырной начинкой.

Все смотрели на Люди. Жак не сводил с него взгляда. Диана допила кампари.

— Так что, идете? — спросила домработница.

— Я все же останусь, — сказал Люди.

— А я не останусь, — сказала Джина, — от кухни в этом отеле меня тошнит.

— А мы тут заправляемся каждый вечер, — добавил Жак.

— У вас есть дом и домработница, — уходя, бросила Джина, — если хотите ужинать здесь, виноваты сами.

— Лучше разделить скверный ужин с друзьями, нежели хорошо поесть в пустом доме, — ответила Сара.

— Джина! — позвал Люди.

Она не ответила. Он побежал за ней и ужинать в отель не вернулся.

Диана и Сара ушли. Они несли малыша на руках по очереди. Потом, прогуливаясь вдоль реки, вернулись. Когда они пришли обратно, оставшиеся в отеле ужинали. Жан тоже принялся за еду. На нем была ослепительная белая рубашка. У беседки Диана взяла Сару под руку и показала на пламя.

— Смотри, разгорелось еще сильнее.

— Нет, нам только кажется, это все из-за отпуска.

— Может быть. А чего нашим друзьям не хватает? Мы все здесь друг друга любим, хорошо друг к другу относимся, чего нам не хватает?

— Наверное, какой-то тайны, чего-то неведомого. Нам все здесь известно.

— Наверное, дружба отдаляет нас от неведомого.

— Может быть.

— К счастью, есть этот Жан с катером, — засмеялась Диана, — а катер просто набит неведомым, он один здесь такой, бедненький, тащит на себе весь груз наших тайн.

— К счастью, он здесь.

— Должно быть, ты воспринимаешь это немного иначе.

— Ты и трех дней не жила с одним и тем же мужчиной. Это не объяснишь.

— Ты о чем сейчас?

— О цене неведомого.

— Понять я все же могу.

— Думаю, нет, ты и трех дней не оставалась с одним и тем же мужчиной…

— Ваши примеры нисколько не вдохновляют.

— Как раз наоборот.

— Нет. Никакая пара, даже самая распрекрасная, не способна воодушевить того, кто еще не любил. Это ты не можешь понять.

— Верно.

— Пережитая любовь мельчает, — смеясь, объявила Диана, — всем это известно.

Обе они замолчали, не двигаясь с места.

— Не знаю почему, мне кажется, что вы опять ругались, — сказала Диана.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Сложно объяснить.

— Принято говорить, что у всех пар — свои сложности.

— Может, и так.

Диана махнула рукой, словно выражая грусть, безразличие.