Шейкер - Ли Хиён

– Вот сын Наумами.

В день, когда их впервые представили друг другу, у Нау в груди словно взревел грузовой поезд. Не просто какой-то шум, а грубый грохот, с которым распахнули дверь в его бешено бьющееся сердце.

– Неужели я наконец-то встретила настоящего владельца имени.

В разлившемся в воздухе белом солнечном свете ярко сияла улыбка Хачжэ, сверкала, словно вытащенный из реки камешек. Нау затопило волной сожаления: он должен был забыть об игре и пойти на встречу сам.

Тогда он еще не знал, что это чувство будет преследовать его долгих пятнадцать лет.

– Если подумать, у нас у всех необычные имена: Инэ, Нау, Хачжэ.

Кто бы мог предположить, как болезненно они переплетутся? Как бы сейчас Нау ни пытался вернуть все обратно, у него ничего не получалось. Гнев, что был жарче летней погоды, сотрясал все его тело.

– Как тебе она?

Он понимал, насколько абсурдно звучал этот вопрос, и слишком хорошо знал, что произойдет в ближайшие семнадцать лет. Нет, даже в ближайшие четыре года. Однако он чувствовал, что не способен справиться с этим чудовищным хаосом во времени в одиночку, и не раздумывая выпалил первую пришедшую в голову мысль.

– Эй, что за бред? Ты что, перегрелся? Ты же скинул все на меня и сбежал.

– Так она тебя не интересует?

– Ну точно перегрелся. Эй! Приди в себя. Совсем чокнулся.

Странно было бы не чокнуться – в такой-то ситуации. Перемещение душ могло бы удивить кого угодно, а двойное – тем более.

Нау боролся за первый правильно сделанный шаг, но проиграл. Все причины и цели этого ужасного беспорядка исчезли.

– Мне скучно. Просто уходи. – Парень рухнул на диван.

– Может, ты правда заболел? Я не шучу, выглядишь странно.

Инэ подошел к дивану и дотронулся до лба друга. Его прикосновение принесло приятную прохладу, и Нау закрыл глаза. Ему хотелось вырваться из этого хаоса. Все казалось утомительным и раздражающим.

– Кажется, у тебя жар. Голова горячая.

– Это у тебя руки холодные. Ты же только что пил воду.

– Я всегда такой. – Инэ встретил его взгляд и улыбнулся.

Перед ним стоял пятнадцатилетний подросток. Не видение и не мираж. Это был настоящий живой Кан Инэ, который коснулся его лба, достал воду из холодильника и лучезарно улыбался. У Нау перехватило дыхание.

Парень вдруг почувствовал комок в горле, вспомнив о жестокой реальности и о том, что этому милому парню осталось жить всего четыре года.

– Ты тоже съешь что-нибудь холодное, чтобы сбить жар. Торт-мороженое, например. Неплохой обед для больного. Только не смешивай все вкусы. Ну, я пошел.

Инэ развернулся и направился к двери. Надевая кроссовки, он пробормотал:

– Она хорошая. Мы понимаем друг друга. Кажется, у нее очень приятный характер.

После этого входная дверь захлопнулось со щелчком. Нау отвернулся к спинке дивана.

«Да, она хорошая. Очень. Но ты оставил ее одну, заставил плакать каждый день. Она рыдала так сильно, что чуть не падала в обморок».

После гибели Инэ Хачжэ оказалась на краю пропасти. Казалось, стоило ей сделать малейшее движение, – и она бы сорвалась вниз. Поэтому Нау не рисковал приближаться и только наблюдал издалека, заглушая свои чувства. Ждал, когда она освободится от болезненных воспоминаний и преодолеет горечь разлуки.

– Хачжэ очень неплохая. Это ты плохой, Кан Инэ. Ты ушел первым. Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо знал.

В их мире его больше не было. Приняв этот факт, Хачжэ в конце концов устала и сделала шаг назад. Повернувшись к пропасти спиной, она отошла от края отчаяния и увидела, что Нау все еще ее ждал.

Она сбросила всю свою печаль и боль вниз, в бездну. Точнее, ему хотелось в это верить.

И вот случилось невероятное: Инэ ожил. И единственная веревка, которая могла бы вытянуть его из лап смерти, была в руках у Нау.

Парень перевел задумчивый взгляд от своих ладоней к окну. Он все еще ощущал холодок на лбу в том месте, которого касалась рука друга.

Весь мир был охвачен зеленым пламенем лета. Солнце лениво передвигалось по небу, медленно подступала ночь. Взгляд, прежде прикованный к синему небу, обратился к кухне. Там громко шумел старый холодильник.

2

Свидания в прошлом сильно отличались от современных: парам было неловко и неудобно делиться чувствами, поэтому для них важным показателем было то, насколько им весело и интересно друг с другом.

Тайные чувства двух людей похожи на неподходящую по размеру одежду – так же приносят дискомфорт. Сердца малышей, играющих на площадке с друзьями, мало чем отличались от сердец пятнадцатилетних подростков.

Прежде всего, нужно было учитывать настороженность взрослых. Времена изменились, а взгляды родителей – не особо. Напротив, чрезмерная открытость общества тревожила их только сильнее. Говорить «друзья» вместо «друг» было удобнее как для подростков, так и для их родителей.

– Я собираюсь встретиться с Хачжэ и Нау.

Возможно, слыша имя Нау, родители Инэ немного успокаивались. То же самое можно было сказать и о родителях Хачжэ. Вот только Нау был вообще ни при чем.

– Чем занят? Экзамены закончились. Сегодня в библиотеке будет книжная ярмарка. Зарегистрироваться можно на месте, так что поторопись! После можно перекусить или купить сувениры. А еще разыграют подарочные сертификаты на книги. Скорее выходи! Ты идешь к дому Инэ? Собирайся и приходи вместе с ним. Я пойду в библиотеку, буду ждать вас там.

Не успел Нау ответить, как Хачжэ повесила трубку.

Вскоре они, как обычно, собрались втроем. На мероприятии раздавали подарки: Хачжэ получила экосумку, а Нау кружку, которую отдал девушке. Он снова и снова повторял про себя, что это не потому, что он хотел увидеть, как она радуется, и не потому, что ему хотелось услышать ее чистый смех. У него дома полно таких кружек, да и цвет ему не понравился.

– Хорошо, что Нау с нами.

В китайском ресторанчике они заказали три блюда, и в качестве комплимента им подали жареные пельмени. Инэ больше не покушался на чачжанмён: Хачжэ всегда заказывала его, и они делили порцию между собой.

Остывшие пельмени были сухими и жесткими. Как гарнир они были неплохими, но, если бы их не было, никто бы не расстроился. Нау сам себе напоминал эти пельмени – даже когда они весело проводили время втроем, к вечеру всегда оставались только двое. Только Инэ мог провожать Хачжэ до дома.

Девушка всегда писала только в общий чат и никогда не говорила ни о чем, известном только им с Инэ. До недавнего времени.

«О, хорошо. Спасибо».