Наперегонки с луной - Стейси Ли

берега. Я сразу ушла под воду с головой. Мне показалось, что я уже утонула. И в тот момент, когда я собрала все силы для последнего безнадежного рывка, океан выплюнул нас на берег.

Мы долго лежали на песке, едва дыша и отплевываясь соленой океанской водой. Том повернулся ко мне, и вода с его волос закапала мне на лоб. Он слегка приподнял мою руку, как бы показывая, что это я решила плавать, а не он. «Никогда больше не позволяй мне ввязываться в твои авантюры», — со всей серьезностью сказал Том. А потом его соленые губы слились с моими.

Это был скорее поцелуй от радости, переполнявшей Тома. Ведь мы остались живы! И ему просто срочно нужно было почувствовать как можно больше чего-то теплого и живого рядом. Это больше никогда не повторялось, хотя я так часто мечтала об этом.

И сейчас тоже мечтаю

Однако Том просто уходит. Вздохнув, я направляюсь в обратный путь вдоль набережной, а пройдя немного, оглядываюсь в надежде, что он смотрит мне вслед. Но вижу лишь напряженную спину Тома, грузящего ящики один на другой.

Глава 6

Вечером того же дня мама, Джек и я стоим на углу улиц Дюпон и Стоктон в ожидании автомобиля месье дю Лака. Отец не пожелал проводить меня, сославшись на то, что у него много заказов. Но я знаю, что на самом деле разрешение, которое он мне в итоге дал, — даже чуть больше того, на что он способен в данном случае. От мамы не ускользает, как я неотрывно смотрю в сторону прачечной, и она цокает языком

— Ему нужно просто свыкнуться с этой мыслью, — подбадривает она меня.

Несколько человек, остановившихся около нас, откровенно пялятся на мое новое полосатое платье. Это одно из тех четырех платьев, что прислал для меня месье дю Лак. Вместе с ними я получила кремовый платок, черные чулки, черные ботинки и кокетливую фетровую шляпку. Теперь я выгляжу как настоящая воспитанница колледжа Святой Клары. По крайней мере, моя одежда соответствует всем требованиям.

Миниатюрная Линг-Линг и ее сварливая мамаша тоже глазеют на нас из окна своей «Пекарни номер девять». Я очень стараюсь игнорировать всю эту суету вокруг моего отъезда, но пара комментариев из толпы, в которой, кстати, почти нет женщин, все же долетает до меня:

— Она едет учиться в какую-то престижную школу на Ноб-Хилл.

О господи! Ну почему китайцы из Чайна-тауна думают, что все приличное находится обязательно в районе Ноб-Хилл?!

— Должно быть, дорогущую!

— Да откуда у них деньги? Скорее всего, она заарканила там сынка какой-нибудь шишки.

— Кто, Мерси? Щечки у нее, конечно, круглые, но вот все остальное… Кому охота обнимать палку?

— Слушай, ну она уж точно красивее, чем твоя жалкая жена!

Мать оборачивается к этим мерзавцам и одергивает их:

— Не перестанете пороть такую чушь — ваши языки отсохнут, как листья зимой!

На некоторое время воцаряется тишина. Никто не смеет перечить гадалке, особенно такой уважаемой, как моя мать.

Ко мне приближается Линг-Линг с крошечным квадратным пирожным на тончайшей тарелочке. Ее точеная фигурка мгновенно приковывает к себе все взгляды. Ножки Линг-Линг никогда не бинтовали, но она подражает семенящей походке, чтобы выглядеть еще привлекательнее. За Линг-Линг, точно хвост дракона, следует ее мать.

— Дорогая, ты свежа и нежна, как первое дыхание весны. — щебечет Линг-Линг. — Я принесла тебе счастливое пирожное с пожеланием удачного путешествия.

Я беру этот квадратик в промасленной бумаге. Пирожное подгорело с одной стороны, и его все равно выбросили бы. Моя мама недовольно откашливается. Это пирожное — просто повод разнюхать, что тут происходит.

— Линг-Линг, тетя, вы так добры…

— Нам очень жаль, что ты уезжаешь. Но я уверена, что в твоей новой жизни появится много хороших друзей.

Длиннющие ресницы Линг-Линг колышутся, как крылья бабочки. Говорят, она каждый день натирает лицо специальным жемчужным порошком, чтобы придать коже особое мерцание.

Я цежу сквозь зубы:

— Вряд ли. Это женская школа.

Мать Линг-Линг отвечает, еле шевеля губами:

— Не каждому дереву дано плодоносить. В некоторых девочках слишком много ян для брака.

Этим она хочет подчеркнуть, что я слишком мужественна, как противовес женской энергии — инь.

Себя она считает непревзойденным экспертом во всех вопросах, так или иначе касающихся брака, — ведь она уже «забронировала» для своей дочечки сына торговца шелком. Правда, к сожалению, тот умер прошлой зимой, хотя ему было всего сорок два.

Подгорелое печенье быстро размокает в моей потной ладошке.

Мать пытается успокоить меня, положив мне руки на плечи: я чувствую себя так неуютно, что поневоле сутулюсь.

— Я заметила, что лучше всех плодоносят деревья у тех садовников, которые умеют терпеливо ждать! — произнося это, мама смотрит на мать Линг-Линг так, словно видит ее насквозь.

— Пойдем, Линг-Линг! — не выдерживает та. Мама забирает у меня печенье, понимая, что я все равно не стану его есть.

Позади всей толпы я различаю молодого человека в кепке, натянутой почти до самого носа. Он стоит, облокотившись о стену, испещренную китайскими иероглифами. Это Том. Внешне он ничем не выделяется — на нем такая же темная китайская куртка и такие же простенькие ботинки. Но его появление, на некотором расстоянии от назойливой толпы, очень радует меня. На душе становится теплее. Он для меня сейчас — как первый глоток горячего бульона для того, кто голодал три дня.

Джек осторожно что-то вкладывает мне в ладонь. Это же наша монетка, которую мы всегда бросали на карту!

— Возьми на удачу, — говорит он, а потом добавляет уже шепотом: — И не вздумай потратить на сладости!

К горлу подступает комок. Ах, Джек…

— Не потрачу, обещаю.

Около нас тормозит светлый кабриолет. Улицу на миг заполняют тарахтение мотора и белые клубы выхлопных газов. Из машины, с водительского места, выскакивает чернокожий мужчина. Он торопливо поднимает очки на лоб.

— Добрый вечер! Вы, я так понимаю, Мерси. А я — Уильям.

— Добрый вечер, сэр!

Толпа вмиг облепляет машину, восхищаясь ее блестящим хромированным корпусом и изысканными бархатными чехлами на сиденьях.

Джек вдруг виснет на мне:

— Ну зачем ты уезжаешь?!

К горлу опять подступает комок, и мелькает мысль, не слишком ли высока цена моего обучения в этом колледже Месье дю Лак ясно дал понять, что никто из родственников не будет иметь права туда приходить, — это вызовет слишком большой резонанс. Что же касается меня, то я не смогу быть рядом с Джеком в период его возмужания. А ведь я просто незаменима для него сейчас!

Но однажды я смогу купить