Песни джиннов - Роман Валерьевич Михайлов

бхуты, якши, дакини восприняли наш ночной молебен. Зашли люди и прочли свои молитвы, во дворике с нарисованными рыбами и с янтрами на земле. Наверное, они похлопали своими неземными глазами, шепнули друг другу, что ничего не понимают, но происходит что-то интересное. Это мы залетные, а они местные.

Здесь легко прийти к какому-то пониманию, которое невесть зачем доносить до внешнего мира. Сидишь, кутаешься, дышишь всем этим, понимаешь что-то. Будь то системы знаков, голоса, или древние тексты. Как и при выныривании из сна, все эти осознания могут оказаться бредом, но пока ты здесь, все работает.

Днями просматриваю музыкальные отрывки из советских фильмов конца семидесятых и начала восьмидесятых. Музыка Раймонда Паулса иногда сливается со звуками пуджи в храме Кали, с колоколами и песнопениями. В этих смешанных звучаниях хранятся тайны вспыхивающих цивилизаций, сказочных сюжетов и направлений живописи. Или песни Юрия Антонова типа «Мечты сбываются» в обрамлении доносящихся битов из кривых туктуков. И вопли за окном, и лай, и мантры – все это в каком-то вневременном счастье.

8 января

Утром О. Г. прислал цитату из Головина:

«Орфическая музыкальная традиция вообще утверждает, что нет болезней, неподвластных музыке… Стыдно признаваться! Музыка перестала действовать даже на пустяковые царапины».

Там про таблицы соответствий музыкальных инструментов и болезней.

За окном снова звуки пуджи в тантрическом храме, а с компа играет Юрий Антонов.

«Завтрак на траве», «Берегите женщин», «Выше радуги». И вечерние пуджи. Как будто варится отвар и им заполняется темная река. Эстрада восьмидесятых заливается ритуальной тантра-мантрой.

9 января

Сегодня на съемки заехал пафосный чел на мотоцикле: типа, вы кто такие, у вас есть разрешение снимать? Оказалось, что отец района. Да, все есть, все официально. От правительств и министерств. Уехал, все норм.

Местный пряный воздух наполняет легкие, его дышишь как пьешь.

Замки и рассыпанные дворцы обмениваются сообщениями через летучих мышей.

Почему-то нигде не встречал упоминания летучих мышей в Варанаси, а их здесь тьма. Они юркают из дыр в дыры, перемещаются внутри пор, прикрепляются к стенам и засыпают. Битвы и интриги между замками, царскими династиями, всякие наследства, золото-серебро – это все их сны или кино, что они смотрят в зрительном зале.

В каждом нашем фильме есть свои животные. В этом будут они.

14 января

За окном творится что-то совсем стихийное. Маленькие домики с колонками, на крышах дети с патангами, из колонок доносится поп-музыка на такой громкости, что не помогают двери балкона. Как будто это играет прямо из компа или в наушниках.

Люди бегают по дороге вместе с собаками, радуются, дети визжат. Коллективный экстаз. Уже пять часов подряд. А, ясно, сегодня же Макар Санкранти, они празднуют. Уже семь часов подряд. Не знаю, почему я столько лет в этих местах. Наверное потому, что люблю Варанаси и окрестности.

Здесь есть такие казино на полянках, кучки по десять-двадцать человек: кто-то берет деньги и ведет игру, остальные сидят и лупятся во что-то. Мы недавно снимали на пустыре, приехали менты, и такая кучка, сидевшая у ворот, в миг дернулась и растворилась – люди попрыгали за заборы. Менты недовольно прошлись с палками, поглазели. По пустырям и полянам разбросаны карты именно поэтому.

26 января

В ночи. В клубе. Хотя, наверное, это был не клуб, а корабль-призрак, запутавшийся в разноцветных лучах. Было пятнадцать диджеев, включая каких-то французских резидентов почетных клубов. Ко мне подходили незнакомые люди, благодарили и что-то дарили: кто хлеб с сухариками, кто майку.

Танцоры шлепались о землю, подлетали обратно. В один момент показалось, что появилась неведомая музыка, в том смысле, как объяснял Олег, с непонятным источником. Когда слышишь нечто, и это не клавесин, и это не скрипка, и это не биты, это плывущее звучание в воздухе. Наверное, песня джинна. Песни джиннов нераспознаваемы, оттого и интересны. У них не духовые-струнные-ударные, а просторы-лабиринты-реки.

Так мы завершили съемки нашего фильма.

Песни джиннов на просторе.

Песни джиннов в лабиринтах.

Песни джиннов у реки.

Песни джиннов у костров.

Или. 1. Просторы. 2. Лабиринты. 3. Реки. 4. Костры.

Попробовал научить индийских актеров фразе на русском «Мир и благодать Господа нашего да пребудут с вами». В итоге они выучили только «благословений вам».

Все, что происходило последнюю неделю, походило на страннейший трип в плавящемся воздухе.

В ночи я сворачивал матрас с лампочками. Лампочки были воткнуты так, что на него не лечь. Скорее всего, его кто-то накидывал на спину и бродил так для общей подсветки.

На корабле появляется Дед Мороз с рупором и поет песню на слова Хлебникова про шум ночной осоки. Я вернусь в Индию, когда наступит новая осень, вместе с хмурыми птицами. Там солнце не будет жечь глаза, а уличный дым заполнять дыхание, как обычно. Будет холодно и тепло одновременно, и очень странно, как всегда. Мы засядем в нашей квартире в Варанаси и примемся планировать кино.

27 января

Увидел яркий сон. Шли съемки, кажется, снова в Индии. Была рыжая-рыжая девушка, не просто с рыжими волосами, но и с таким лицом, как будто ее покрасили. А я скрывал от группы, кого собираюсь взять на центральную роль. Д. сидел под навесом, ждал, что мы все придем. Мы пришли, и я его представил: «Это мой друг и наставник».

Театр

Еду в поезде, за окном дождь, гигантские лопухи, а дальше непроходимая бездна. Сваленные недавней бурей деревья и темнота. Туда можно нырнуть и закопаться. Еду четырнадцать часов, глядя в окно. Уже был и рассвет, и закат, а конца не видно. Туман смешивается с тьмой во что-то серое и сырое. Это не может быть необитаемым или неразумным, там кишат лесные духи или неясные гремучие силы, у них наверняка есть воля и стремления. Скоро доеду до дома.

Уже рассказывал, наверное. Вид из окна сейчас и вид из окна в детстве очень похожи. Когда в гости приехал О. С., я его подвел к окну и сказал, что это тот же вид, что был тогда. Он рассмеялся и закивал. Расположение домов, подъездов, этаж, дорожки, даже мусорка.

Именно в этой комнате, тогда, в начале восьмидесятых, я почувствовал некую достаточность. Того, что есть здесь, достаточно для восприятия. Полнота бытия явлена здесь. В этой комнате, в том же виде из окна.

Если сейчас позвонят в дверь, на пороге окажется кто-то незнакомый, он зайдет, сядет на диван, уставится. Сможешь ли ты ему все рассказать? О чувстве присутствия, о предвкушении, о том, что здесь уже собраны все будущие впечатления?

Это и есть театр. Ты находишься в месте, к тебе заходит незнакомый человек, ты ему рассказываешь что-то. Можно использовать все средства: включать и выключать свет, разыгрывать на ковре баталии с солдатиками, бить ложкой по хрустальной вазе.

Чувство места, в отличие от чувства времени, крайне сложно