Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

– Привет, – сказала она, изображая по-детски наивную улыбку. – Не хочешь пойти погулять? Там погода классная.

Предложение было заманчивым, но я уже настроился собрать очередную игрушку. А расстраивать Женю мне не хотелось. Я попытался пойти на компромисс.

– Не очень бы хотелось выходить на улицу. К тому же я немного занят, – ответил я. – Но если ты хочешь, ты можешь зайти, помогла бы мне с игрушками.

– Ну, хорошо, – произнесла она с немного расстроенным видом и зашла в квартиру.

– Только ты не обращай внимания на бардак, – сказал я, пытаясь убрать с пола хотя бы часть деталей. – Считай это творческим беспорядком, – улыбнулся я.

– А ты все собираешь своих кукол? Кто на этот раз? Очередная пустышка? – спросила она и без того прекрасно зная ответ.

Женя не очень одобряла мое увлечение и, возможно, даже видела во мне психа, считая, что я открыто использую живых людей в своих целях.

– Конечно, иначе она не превратилась бы в куклу. Видела бы ты ее лицо, когда я уходил из кафе. Наверняка, ее заводной ключик тогда на время остановился, – сказал я, пытаясь привинтить детали.

– Тебе не кажется, что это слегка ненормально? – спросила она. – Знаю, мы уже об этом говорили, но тем не менее. Однажды, ты зайдешь слишком далеко, – продолжала она.

– Не кажется. Я этих людей не убиваю. Пока. Я просто пытаюсь найти хоть что-то человечное в них, узнать внутренний мир, которого у многих нет и в помине. Пытаюсь найти душу.

После слова «пока» на лице Жени отразился испуг, но через мгновение она пришла в норму.

– Ян, я хочу тебе помочь. Я знаю тебя уже очень давно, и я вижу, как ты превращаешься в совершенно другого человека. В человека, не знай я которого, я бы и не захотела узнать, – сказала она, подойдя ко мне. – Эти девушки, они ведь верят тебе. Они надеются на тебя, пытаются построить отношения. А ты их используешь, – закончила она и бросила взгляд на мою коллекцию на полке.

– Ах, какой я негодяй. Быть может, у нас и получилось бы, не будь они заводными куклами с пружиной внутри, – ответил я.

– Они не куклы, они люди, Ян! Такие же, как мы с тобой. Из плоти и крови. У них тоже есть чувства, – пыталась достучаться до меня Женя.

Не желая ссориться с ней и продолжать этот диалог, я не стал отвечать, а просто тяжело вздохнул.

– А я тоже для тебя кукла? – после непродолжительной паузы спросила она.

Ее вопрос поставил меня в тупик. Я был знаком с ней, когда мы ещё были детьми, я тогда не думал о людях в подобном ключе. Хотя иногда у меня проскальзывала мысль, что и у нее из-за спины торчит заводной ключ. Не будь она моей подругой, возможно, кукла с русыми волосами и в зеленой юбке стояла бы сейчас на полке, олицетворяя ее. Я посмотрел на нее искренним взглядом:

– Нет. Конечно, нет. Ты прекрасно это знаешь. Давай не будем об этом говорить, – ответил я и снова принялся за работу, пытаясь с головой погрузиться в сборку.

Кажется, ответ ее немного успокоил, и она снова присела рядом. Этот диалог выбил меня из колеи, и я не мог сосредоточиться на игрушке. Я продолжал думать о Жене и о «живых» людях с чувствами. С таким же успехом, с каким Женя могла стать частью моей коллекции, она могла стать и частью души, заняв место в моем сердце. Но ей чего-то все же не хватало, а к тому же, место уже было занято. Просто она об этом не знала.

Полностью отдавшись подобным мыслям, я не мог продолжать собирать. Шарообразная маленькая деталь выпала у меня из рук, упала на пол и покатилась в угол, в тот, где располагалась полка с коллекцией.

– Я подниму, – сказала Женя и, встав с кресла, пошла за деталью.

Не будь я столь задумчив в тот момент, я бы повернулся за ней, но после диалога, который прочно засел у меня в голове, я лишь смотрел в одну точку на столе. Будь я внимательней, я бы повернулся и увидел, как Женя подняла деталь, как она выпрямилась и посмотрела на коллекцию кукол на полке, как нашла за игрушками нишу в стене, прикрытую небольшой дверцей под цвет обоев, как, слегка отодвигая игрушки, открыла ее и достала оттуда небольшую шкатулку.

– Что это? – спросила Женя, повернувшись ко мне и рассматривая в руках шкатулку.

Я вернулся в реальность, посмотрел на нее и понял, что она зашла слишком далеко.

– Отдай, – вскакивая с места, почти прокричал я.

Видимо, понимая, что эта вещь очень важна для меня, но, не сумев преодолеть любопытство, она сжала ее еще сильнее и сделала несколько шагов в сторону, чтобы я не смог ее выхватить.

– Отдай, это не смешно, – повторил я и протянул руку, сделав шаг в ее сторону.

– Ответь, что это? Почему это так важно? – продолжая идти задом, спросила она.

– Просто. Отдай. Шкатулку. – Медленно произносил я, и на моем лице Женя видела злость. Злость, которую она вряд ли замечала во мне раньше.

Поняв, что мои намерения серьезны, но, все же желая узнать, что хранит в себе странная на вид шкатулка, она резко развернулась и побежала в другую комнату. Пока я осознал, что произошло, она захлопнула на щеколду дверь.

Я начал стучать кулаками в дверь.

– Женя, что ты, черт подери, творишь? Открой дверь, – завопил я.

В ответ я услышал лишь молчание. Я чувствовал себя человеком, у которого отобрали что-то ценное, то, о чем не должен был никто и никогда узнать. То, что я от всех всегда прятал. Теперь я понимал, что через пару минут завеса тайны будет приоткрыта. Женя узнает, что лежит в шкатулке. Для нее это не будет чем-то важным или особенным. Для нее это будет очередным моим загоном. Псих, который еще не наигрался в игрушки. Но для меня это значило многое.

Я не видел, но полностью понимал, что происходило в комнате за дверью.

Женя открыла деревянную шкатулку и достала оттуда куклу с заводным механизмом. Куклу, отличающуюся от всех, которые я когда-либо делал. Куклу, в которую я вложил часть в себя. Куклу, олицетворяющую человека, который занимал важное место в моем сердце. Повертев ее в руках, она заметила, что передняя часть игрушки открывалась незамысловатым движением. Открыв ее, она увидела красное миниатюрное сердце, вставленное внутрь. Женя поняла, что это особенная вещь, которую я так бережно хранил. Положив идеально выполненную игрушку на диван, она увидела в шкатулке фотографию. Там была изображена стоящая на набережной девушка с рыжими волосами, развевающимися на ветру. На ней милая вязаная шапка с помпоном, а ее лицо расплывалось в счастливой улыбке. Алиса.

Перевернув фотографию, Женя заметила слово, написанное аккуратным почерком. Это слово ничего не значило для многих заводных людей, ничего не значило для всего этого чертового пластмассового мира. Но оно многое значило для меня. На обратной стороне фотографии написано «Душа».

Через несколько минут она открыла дверь и вышла из комнаты. Аккуратно сложив все обратно в шкатулку, Женя взяла ее в руки и, протягивая мне, виноватым голосом сказала: «Прости». Я взял шкатулку и не нашел нужных слов, чтобы что-то ей ответить. За последние минуты я испытал слишком много эмоций, я потерял какую-то частичку себя, и у меня не было сил, на то, чтобы что-то сказать. Женя забрала свою сумку и молча, с опущенным вниз лицом, вышла из квартиры. Я так и продолжал стоять со шкатулкой в руках, пытаясь прийти в норму.

Кажется, вот и мой заводной механизм остановился.

Ключ перестал крутиться.

Я больше не хотел испытывать чувств.

Прости, я больше ничего не чувствую

Я зашла в класс, и на меня посмотрели двадцать пар глаз. В их взглядах не отображалось ничего. Одетые в одинаковые черные костюмы, прилежно сидящие за партой и уставившиеся в одну точку бездушные люди. В такие моменты я думала,