Персонаж - Павел Сергеевич Ковезин

– Элисон, ты опоздала, – строго сказал мистер Беррингтон.

Наш учитель по основам любви. На нем деловой костюм и узкие очки, подчеркивающие его важность.

– Извините, – тихо ответила я.

– Входи, присаживайся. Мы уже начинаем урок.

Я села за свое место во втором ряду. Рядом со мной сидела Бэтти – моя, что называется, подруга. Но она старательно делала вид, что не заметила меня и полностью поглощена уроком.

– Итак, – начал мистер Беррингтон, – сегодня мы поговорим о том, что же такое любовь и почему вам стоит её избегать, – он подошел к доске и взял в руки мел.

Я положила рюкзак на колени и достала тетрадь. Рюкзак упал на пол, и всё его содержимое вывалилось наружу. Помимо канцелярии, там была одна вещь, которую не должен никто увидеть. Вещь, которая не вписывалась в законы этого мира.

– Элисон, что там у тебя? – обернулся на шум Беррингтон.

Он подошел к моему месту и медленно, словно довольствуясь тем, что поймал меня с поличным, поднял с пола розу.

– Что тут у нас? – ехидно спросил преподаватель. – Роза? Интересно. И откуда она у тебя?

– Я… купила её, – нелепо пыталась оправдаться я.

– Не лги мне! – выкрикнул Беррингтон и, размахнувшись, дал мне резкую пощёчину.

Щеку пронзила жгучая боль, я изо всех сил пыталась сдержать слёзы. Всем, кто находился в классе, похоже, не было до этого дела. Создавалось ощущение, что мы с мистером Беррингтоном играли в какой-то пьесе среди искусственных декораций. Он остывал и, глубоко вздохнув, начал расхаживать по кабинету.

– Вот о чём я вам и пытаюсь сказать. Это, – сказал он, демонстрируя цветок классу, – ни к чему хорошему привести не может. Вся ваша любовь – всего лишь развлечение. Все ваши чувства наигранны. Поэтому вы и пришли сюда, чтобы мы помогли вам лишиться всех ненужных чувств.

***

Я шел по немноголюдной улице Пустоты, маневрируя между невысоких домов и кучи магазинов. На плакатах, развешенных по всему городу, висели довольные лица дядей в пиджачках и галстуках, которые обещали нам беззаботное будущее. «Мир без чувств – мир без проблем» – гласили лозунги с плакатов. «Избавьтесь от страха и вздохните полной грудью», «любовь не нужна» – эти и другие надписи можно было встретить по всему городу. Этим серым дождливым вечером мне вряд ли удалось бы встретить хоть кого-нибудь. Я зашел в ближайший бар, в котором ещё никогда не был. Заведение пустое. Лишь здоровяк с огромной бородой и татуировками на предплечьях стоял за барной стойкой. Я подошел и заказал виски. Бармен кивнул и молча удалился, чтобы налить алкоголь. Такое понятие, как вежливость обесценилось. Разговоры тоже стали лишними. Зачем роботам разговаривать? Мы все здесь уже давно ничего не чувствовали. По исполнении восемнадцати лет каждый житель Пустоты должен был пройти обязательную процедуру. В нашу голову вставляли микрочип, который действовал на определенные участки мозга. Он срабатывал как выключатель для чувств и эмоций. Никто особо не сопротивлялся этой операции, ведь у детей ещё со школы стирали границы между «хорошо» и «плохо», морально подготавливая их к жизни в Пустоте.

***

– Любовь, – продолжал мистер Беррингтон, – рано или поздно заставит вас страдать. Вы будете мучиться от невзаимной любви или от того, что к сорока годам вся ваша любовь испарится, оставив вас наедине с нелюбимым человеком. Вы этого хотите? Элисон, – он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза, – ты этого хочешь?

– Нет, – опустив голову, тихо ответила я.

– Скажи, кто тебе его подарил, – сказал учитель, показывая цветок, – и мы забудем про этот маленький инцидент.

Сдать Зака, значило обречь его на пытки. Но он любил меня. Я не хотела этого делать.

– Я купила эту ро… – не успела я договорить, как лицо вновь пронзила боль от полученной пощечины.

– Ещё раз спрашиваю, – тихо и медленно проговорил он. – Кто. Тебе. Его. Подарил?

– Зак, – ответила я.

Это было моей самой большой ошибкой. Но рано или поздно мне пришлось бы это сделать.

– Зак? – удивился Беррингтон. – Этот бездельник из 9-ого А?

Я молча кивнула.

– Значит, вот кто у нас бунтует. Вот кто не хочет, чтобы у Пустоты было великое будущее, – словно воспроизводя мысли вслух, сказал он. – Молодец, Элисон.

Он погладил меня по волосам и прошел за своё место.

– А насчёт этого не волнуйся, – он пальцем показал на лицо, – как справляться с болью и страхом тебя научат на следующих уроках.

На этой фразе мистер Беррингтон сломал розу и выбрасил её в урну около стола.

– А мы продолжим урок.

***

За распитием алкоголя и раздумий о прошлом меня отвлек парень, который подошел и сел рядом со мной. На нем была белая рубашка и расплавленный галстук. На мгновение мне показалось, что он сбежал из ближайшего офиса.

– Что, Пастримил не помогает? – спросил он.

Пастримил. Эта грёбаная таблетка от прошлого, которая должна была за пару минут избавить меня от угнетающих воспоминаний, сделала только хуже. Наверное, со мной что-то не так. К врачу, я, естественно, не пойду, но подозреваю, что у меня иммунитет на эту таблетку. А, может, и на весь этот искусственный мир.

– Что тебе нужно? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да я так, чтобы разговор завязать, – оправдываясь, сказал офисный планктон.

– Разговор завязать? – удивился я. – Ты давно видел разговаривающих по душам людей?

– Да не кипятись ты, я просто хотел составить тебе компанию.

– Иди и составь компанию кому-нибудь другому, – грубо ответил я.

– Слушай, не нервничай…, – начал парень, в то время как ствол за моей спиной уже чесался, – давай выпьем и…

Я никогда не узнаю, что он хотел предложить, потому что уже через секунду вышиб ему мозги. Тело с дыркой в голове свалилось со стула и запачкало кровью пол и барную стойку. Здоровяк, работающий барменом, подошёл ко мне и молча вытер стол.

– Ещё раз испачкаешь что-нибудь в моём баре, и вылетишь отсюда. Понял? – спросил он и продолжил протирать стаканы. – И убери за собой, – он кивнул в сторону мертвого человека, развалившегося на полу.

***

Я догнала Зака после школы. Я заметила, как он хромает на одну ногу.

– Зак! – окрикнула его я.

Он повернулся и посмотрел на меня совершенно пустым взглядом. Форма на нем была потрепана.

– Зак, прости меня, пожалуйста, – я сделала шаг вперёд, чтобы крепко его обнять.

Он отшатнулся, схватил меня за руки и оттолкнул.

– Элисон, прекрати, – с отвращением сказал он.

– Что? Что они с тобой сделали? – спросила я и тут же увидела ответ на свой вопрос.

Под его длинными волосами, свисающими с обеих сторон, на виске виднелся свежий шрам.

– О боже, нет! – вскрикнула я. – Они вставили тебе чип?! Но тебе ещё нет восемнадцати! Как они посмели?

– Сказали, что в порядке исключения они могут мне вставить чип уже сегодня. По их словам я уже не раз нарушал правила, – словно на автомате сказал Зак, – а теперь прости, мне нужно идти.

– Зак, постой, – схватив его за руку, сказала я, – а как же мы с тобой? Я же… я люблю тебя, Зак.

– Прости, но больше я не испытываю к тебе никаких чувств. Между нами всё кончено, – сказал Зак так, словно это было в порядке вещей.

– Нет! Нет! – кричала я, а на глаза наворачивались слёзы. – Это говоришь не ты! Давай сделаем что-нибудь с этим?! Давай найдём способ вернуть чувства?

– Я не вижу смысла, – пожав плечами, ответил Зак. – Сегодня я словно стал другим человеком. Я понял, что чувства и в самом деле не нужны. Без них мне даже лучше. Представь, что ты освободилась от всего, что волновало тебя прежде.

Я оказалась не в силах, что-либо сказать. Я смотрела на Зака с сожалением и печалью. Я понимала, что этот человек больше никогда не сможет любить. Он стал еще одним роботом, работающим на благо Пустоты.

***

Я позвонил падальщикам, чтобы