Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

В заботах на жаре время тянулось медленно. День казался тягучим и липким. К вечеру Аяна уже едва стояла на ногах от усталости. Хотелось почитать книжку или просто полежать, уставившись в потолок, лишь бы больше не делать ничего руками. Однако стоило ей войти в юрту, как усталость мигом забылась. Перед ней стояла Анжилма. У ног ее лежал объемистый мешок.

– Сегодня, внучка, ты впервые прикоснешься к великому таинству, – произнесла она с важностью. – Я покажу тебе, как общаться с духами наших предков. Именно они дали тебе силу. Постепенно ты научишься ею пользоваться, верхний и нижний миры станут для тебя такими же родными, как наш – средний, земной. Ты станешь мощной шаманкой, сильнее меня. Твой утха[16] очень крепкий, я вижу это в тебе. Слышу, как через тебя говорят предки. Только приготовься, что учиться придется долго. Твоей душе еще нужно девять лет на шаманском дереве вызревать. Поняла?

Аяна хотела спросить бабушку, что это за дерево и не его ли она видела вчера в своем сне, но постеснялась показаться глупой и просто кивнула. Анжилма поручила внучке взять со стола неизбывную индийскую сумку и старый красный термос с вмятиной и направилась к выходу из юрты, приказав следовать за ней. Аяна повиновалась.

Они вышли с участка и направились вверх по склону холма, в противоположную от центра поселка сторону. Почти сразу закончилась дорога, начался подлесок, а следом за ним темный хвойный лес. Стояли высокие летние сумерки, и кое-какой свет все еще пробивался сквозь ветки лиственниц и елок, но Аяне все равно было не по себе. Казалось, что окружающая темнота густо населена невидимыми глазу существами, которые пристально наблюдают за бабушкой и внучкой. Анжилма вела ее по узкой, едва различимой тропинке, петлявшей между липкими от смолы стволами. Аяну поразило, как ловко бабушка различала путь и как легко тащила на плече мешок. Ей же то и дело приходилось уворачиваться от сухих еловых веток, так и норовивших зацепить ее за волосы или ткнуть в лицо.

Вскоре впереди показался просвет – небольшая поляна. Еще издалека Аяна заметила, что она была сильно замусорена. По мере их приближения картина становилась все яснее: посреди поляны – покосившийся трехногий стол, вокруг разбросаны пустые бутылки, битая посуда и прочий хлам. По белым лентам и лоскутам цветной ткани, привязанным к ветвям деревьев, Аяна опознала святилище, где поклонялись богам и духам. Однажды она уже была с мамой в похожем месте возле Улан-Удэ, но там все было прибрано и облагорожено.

– Как можно было так загадить святое место? – с досадой спросила она у бабушки. – Неужели местные настолько не уважают себя и своих предков?

Анжилма вдруг резко остановилась, зашипела и замахнулась на внучку кулаком.

– Тихо, дура! Думай, что говоришь! Тебе мать вообще, что ли, ничего не говорила про загробный мир?

– Не рассказывала… – растерянно ответила Аяна.

– Вот вырастила же сорняк без корней на свою голову. Позор мне на веки вечные за такое воспитание. Значит, слушай меня и запоминай раз и навсегда. В этом святилище все так, как и должно быть, – оно не для людей, а для духов. В их мире все наоборот: что у нас сломано – у них целое, что у нас мертвое – у них живое, понимаешь?

– Не совсем.

– Все тебе приходится на пальцах объяснять. Ну вот представь, что ты встретила призрака, он какой, мертвый?

– Конечно, он же призрак.

– Вот! А в своем, нижнем мире он – живой. Просто он заблудился и находится не на своем месте. Если вдруг кто-то из нашего, среднего мира заблудится и окажется в нижнем, духи страшно его испугаются, для них он будет как призрак. Поэтому шаману, чтобы свободно общаться с духами, нужно умереть.

– Взаправду?

– Разумеется. Но не до конца. Шаман должен уметь как убить себя, так и воскресить, когда ему нужно. В этом наше высшее искусство и мастерство, поэтому мы единственные среди людей поддерживаем связь между мирами.

Аяна почтительно промолчала.

– Поэтому, отвечая на твои наглые и глупые слова – это место не загажено и не захламлено, оно обустроено для духов, чтобы им в их мире было комфортно и они были к нам благосклонны. Ну что, готова к обряду? Термос-то хоть не посеяла?

Аяна подняла его и потрясла перед собой, показывая, что все на месте.

– Ага, молодец. Теперь найди три камня и сложи их рядом – это будет наш жертвенник.

Немного побродив по поляне, Аяна без труда нашла три лежащих рядом крупных булыжника. Похоже, предлагаемая Анжилмой практика пользовалась здесь популярностью. Аяна переложила камни в центр поляны, сложила треугольником и вопросительно посмотрела на бабушку.

– Клади туда еду, – сказала Анжилма.

Аяна послушно выложила из сумки кусок баранины и приготовленный днем ранее саламат[17].

– Теперь побрызгай вокруг чаем и начинай думать об этом месте, его духах. Только тщательно думай, не отвлекайся!

Девочка налила в кружку чай с молоком, окунула в нее безымянный палец и окропила поляну вокруг себя. Затем осторожно поставила ее возле камней и замерла. Анжилма успела переоблачиться в шаманское одеяние, и теперь ее было не узнать. На бабушке был просторный синий халат, на который сверху были надеты кафтан и что-то вроде нагрудника. На последний, а также на рукава кафтана были нашиты многочисленные железные пластинки. Шею Анжилмы украшало железное ожерелье и два круглых зеркала на толстых грубых веревках – серебристое и медное. На голове у бабушки была бархатная шапочка с длинной бахромой, закрывавшей глаза. В одной руке Анжилма держала колотушку, в другой – старый вытертый бубен. Вид у нее при этом был самый торжественный.

Не обращая внимания на внучку, Анжилма вышла на середину поляны, ударила в бубен и начала камлать. С невероятной для ее возраста быстротой она перемещалась по поляне, притоптывала, прикрикивала, издавала птичьи и звериные звуки. Аяна завороженно смотрела на разворачивающееся перед ней таинство и изо всех сил старалась думать о месте, в котором они находятся. Звуки, издаваемые Анжилмой, и мерные удары бубна вгоняли ее в медитативное состояние, она чувствовала себя так, словно не до конца проснулась из глубокого сна или как если бы, наоборот, клевала носом, перед тем как крепко уснуть. Чтобы удержать внимание, Аяна начала считать верхушки обступавших поляну деревьев.

Сумерки совсем прогорели, на поляну спустилась ночь. На небе появились звезды и яркая холодная луна. Зеркала на шее Анжилмы и железные пластины на кафтане таинственно блестели, словно бабушка высекала из себя искры, как из огнива. Аяне все сложнее давались