Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

Домой она вернулась около полудня. Бабушка перебирала гречку за столом, мурлыча под нос какую-то старинную мелодию. Аяна поздоровалась, стараясь выглядеть невозмутимо, быстро прошла в свой закуток и бросила рюкзак под кровать.

«Кажется, пронесло, – с облегчением подумала она. – Надо поскорее предложить бабушке помощь, чтобы ее задобрить и избежать расспросов».

Однако плану Аяны не суждено было сбыться. Анжилма ловко смела со стола в ладонь черные ядрышки, повернулась и с хитрым прищуром посмотрела на внучку.

– Ну что, передумала, значит? – весело спросила она.

– Бабуля, ты о чем? – промямлила Аяна в неубедительной попытке изобразить непонимание.

– А то я не знаю про то, как ты на автобусе каталась. Только вот духу далеко уехать не хватило.

Аяна с ужасом стала перебирать в голове варианты того, как бабушка могла узнать про ее несостоявшийся побег. Скорее всего, ей сообщила женщина с завивкой, но когда? Разве что позвонила кому-то из соседей и попросила зайти.

– Ты глаза-то не прячь, – меж тем продолжала Анжилма. – Бросилась, как щенок, за матерью, хоть бы постыдилась. Совсем в тебе достоинства нет. Ты что, еще не поняла, что она тебя здесь навсегда оставила? Не нужна ты ей, мешаешь жизнь устраивать. Бросила тебя ради мужа никчемного. Он же тебя не хотел никогда, а Танька возьми и забеременей. Они тогда в техникуме оба учились, молодыми очень были. Папка твой женился, думал, что сын родится, а тут бац – дочь. А потом еще и про Таню узнал, что она в духов верит. Ему, буддисту, это, видишь ли, не понравилось. Для него наша правда – странности и бесовщина. Запретил Таньке даже с онгонами общаться. Ох, предки в ярости были… Хотели весь род наш извести из-за этого черта ламайского[15], еле их отговорила! Таня, конечно, привыкла. И то верно говорят – отрезанный ломоть, она, считай, в другую семью перешла. А потом возьми да и проявись у тебя дар. Еще и силы такой, какой давно не было. Ну и зачем твоему папке терпеть нежеланную дочь, да еще с такими прибабахами?

– Замолчи, замолчи, замолчи! – Голова Аяны пульсировала, отдавая звенящей болью. Перед глазами плыли красные пятна. Она зажала уши ладонями и закричала: – Это все неправда! Они обязательно приедут за мной, просто в этот раз не смогли! И папа меня любит, это ты все выдумала, грязная сумасшедшая старуха!

Анжилма расхохоталась так громко, что в юрте, казалось, затряслись стены. Оскорбления внучки почему-то сильно ее развеселили.

– Ну-ну, давай, прокричись. Наконец хоть какой-то характер проявляешь. А то я уж думала, мать тебя совсем тряпкой воспитала. А вообще, ты на меня не обижайся, я, может, бабка и вредная, а все же со мной ты не пропадешь. Воспитаю тебя, как положено. Скоро и забудешь совсем про мать свою непутевую.

Аяна выбежала во двор в слезах и принялась яростно топтать росшие у дороги сорняки. Крапива больно жгла икры, еще сильнее озлобляя девочку. Аяна в исступлении рычала, хватала траву руками, вырывала с корнем и бросала прочь.

Вскоре она выдохлась и почувствовала, что злость уходит. Как была, вся перепачканная в земле и покрытая волдырями, она вернулась в юрту. Анжилма за это время, казалось, не сдвинулась ни на миллиметр.

– Откуда ты знаешь? – сквозь зубы спросила Аяна бабушку.

– Что именно? – невозмутимо ответила Анжилма.

– Про папу.

– Таня же моя дочь, все, считай, на моих глазах происходило.

Аяна почувствовала, как слезы вновь подступают к глазам.

– Ты сильно-то не горюй, – примирительно сказала Анжилма. – Подумаешь, папка не любит, тоже мне проблема. Вообще тебе сильно повезло, что мать тебя мне отдала. Могла бы и в детдом сдать, с нее бы сталось. А уж я-то сделаю из тебя человека. Даже больше, чем просто человека. Я многое знаю и с тобой всем поделюсь, если ты прекратишь вести себя, как дурочка, и будешь во всем меня слушаться.

Аяна молчала, насупившись, и смотрела на бабушку исподлобья.

– Ну, чего надулась, как мышь на крупу? – с усмешкой сказала Анжилма. – Все у нас с тобой хорошо будет. Если все-таки захочешь с мамой повидаться, съездишь в город, я тебя держать не буду. А хочешь, я тебя от твоей болезни избавлю? – вдруг добавила таинственно она.

– Какой болезни? – спросила Аяна настороженно.

– Мать говорила, что у тебя голова болела, температура часто была, бредила ты.

– Ну, может, бывало пару раз…

– Ты мне не ври, внучка, а то ведь я и рассердиться могу. Я же тебя насквозь вижу, знаю, как ты мучаешься. Вот и сегодня тебе плохо было. Хочешь больше не страдать?

– Хочу… – тихо ответила Аяна и тут же пожалела, что открыла рот. Хотя бабушка вроде как желала добра, ей стало не по себе. Их спор про родителей, крики и слезы, все вдруг как будто оказалось в далеком прошлом. Аяне хотелось только как можно скорее закончить разговор и убежать.

– Да ты не бойся, это для меня плевое дело, – улыбнулась Анжилма. – Я же не врач какой-нибудь городской, сразу вижу, в чем причина. Чтобы поправиться, тебе нужно принять свой дар, готова это сделать?

– А какой у меня дар? Я уже несколько раз про него слышала, но мне никто так и не объяснил, что это такое.

– Можно сказать, это дар помогать людям. Служить им и своему роду, – уклончиво ответила бабушка. – Ты же наверняка слышала про шаманов? Так вот, я – шаманка, по-нашему удаган. Моя бабка была шаманкой, до этого ее бабка, и так до двадцать первого колена. Танька бы тоже хорошей шаманкой стала, если бы дурой не была… Ей передался дар от матери мужа моего покойного, да только вот она отказалась. А теперь пришел твой черед. К тебе дар передался сразу от двух родов – это большая честь и ответственность. И чтобы не болеть, нужно его принять. Разрешить себе быть шаманкой.

– Но я ничего про это не знаю и не умею…

– Так на то и я здесь, чтобы тебя всему научить. Не переживай. Когда почувствуешь свою настоящую силу, у тебя совсем другая жизнь начнется. Сама себя не узнаешь. Заодно и смысл жизни обретешь, а этим мало кто похвастаться может. Ну что, согласна?

Аяна в нерешительности медлила.

– Наверное, да…

– Вот и замечательно, я все сделаю быстро, ты почти не заметишь. – Анжилма придирчиво осмотрела внучку. – Знаешь-ка что, иди, полей огород, а я тебе пока баньку растоплю. А то ты вон какая грязная, вся в земле и пыли дорожной, будто специально в ней вывалялась.

Слова Анжилмы действовали на Аяну завораживающе. Словно во сне она вышла из юрты, наполнила лейку и принялась поливать грядки. Раскаленная