В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева

от анемии и общей слабости молчал. Лимфоузел Вирхова, кажется, еще сильнее набух, стал бугристым. Взяться за лечение радикально онкологи явно не успели. Я провела гемостатическую терапию, начала восполнять недостающий объем инфузионными растворами и вызвала реанимационную бригаду. В больницу ехать мужчина отказался. Да я и не настаивала: в те времена онкобольных принимали неохотно, дескать, таким надо умирать, а не занимать больничную койку. А ведь если бы на опухоль хоть кто-то обратил внимание раньше, как знать, быть может, Семена Ивановича удалось бы спасти.

Икота не переходит на Федота

Сентябрь из последних сил притворялся августом. Жарким полуденным солнцем ласкал еще по-летнему оголенные плечи ростовчан. Но к вечеру его напор стихал и начинало веять прохладой.

В такую бы погоду на пляже поваляться, пытаясь словить последний загар, а не по вызовам разъезжать. Однако профессия обязывала. В этот раз мы приехали на вызов в частный сектор. Старый дом с темным предбанником, грязный половик из тряпочек, паутина. Комнату тускло освещает одинокая лампочка Ильича. На столе – изрезанная ножом клеенка. Пыльные занавески на алюминиевом карнизе.

– Туда проходите, здесь он, – советует дама в спортивных штанах. Грязные, но когда-то роскошные волосы убраны в тугой пучок.

Захожу в крохотную комнатку. Места – лишь для большой батареи и дивана. На нем, отвернувшись, и лежит икающий дедуля.

– Здравствуйте, – ору я.

Мужчина поворачивается и икает в ответ.

– И давно вы так?

– Три дня, – отвечает за дедушку женщина. – Чего мы только не делали! И воду пил, и наклонялся, тужился, задерживал дыхание. Толку нет. Икает и икает.

И кололи его от анальгина с «Дротаверином» и «Церукала» до «Феназепама» с «Дроперидолом».

– И вот это не помогло? – поднимаю пустой флакончик «Дроперидола».

– Ненамного помогло, а потом опять.

Словно в подтверждение ее слов 75-летний пациент снова икает. Как он еще с ума не сошел от бесконечной икоты. Жалко дедулю.

– А еще что-то беспокоит? – заглядываю мужчине в глаза.

– Ик! Н-нет! Ик!

– А вы вообще часто икаете?

– Ну бывало раньше, когда перепьет, поикает. Но чтобы так – ни-ког-да! – чеканит хозяйка.

Давление, глюкоза, неврологические симптомы – все в норме. А с одной икотой в больницу не положат. Нужен диагноз. Мне же пока, кроме подозрения на инсульт, в голову ничего не приходит.

– Ложитесь на спину, будем снимать кардиограмму! – командую икающему деду.

Зеленая кривая на экране буквально кричала о сердечной катастрофе. Печатная версия подтвердила классическую картину острого трансмурального инфаркта миокарда задней стенки левого желудочка. Теперь хотя бы понятно, куда и с чем ехать. Достаю необходимое, чтобы поставить внутривенный катетер:

– А в груди сейчас не болит? Или в животе?

– Живот уже болит. От ик-оты!

– А три дня назад, когда это началось, болел?

– Да нет.

Икота – непроизвольные толчкообразные сокращения диафрагмы и межреберных мышц, приводящие к кратковременной остановке дыхания и закрытию голосовой щели, отчего и получается характерный звук. На латинском икота называется сингультусом – singultus – всхлипывание, рыдание (можете поумничать при случае).

В развитии этого состояния основную патофизиологическую роль играют блуждающий и диафрагмальный нервы. Ведь именно их раздражение и приводит к возникновению икоты.

В большинстве своем это состояние доброкачественное и проходящее спонтанно. Может возникать при переедании, злоупотреблении алкоголем и болезнях желудочно-кишечного тракта.

Однако если икота продолжается дольше 48 часов, необходимо выявить ее причину, а она, вероятно, будет серьезной. Это могут быть как поражения нервной системы – от инсульта до менингита, – так и инфаркт миокарда.

Инфаркт миокарда – острое повреждение сердечной мышцы вследствие ее ишемии – недостатка питания – из-за проблем с сердечным кровотоком.

Наверняка это грозное сочетание слышал каждый. Помните в фильме «Любовь и голуби» – «инфаркт микарда. От такой рубец?» Это – оно. А кто-то даже знает, как именно и в каком месте болит грудь при данном заболевании. Иногда это голова или живот. А иной раз вот такая икота. Все это называется атипичными формами. И случаются они чаще всего у пожилых и людей с тяжелой сопутствующей патологией. Атипичные формы инфаркта миокарда – астматическая (когда на первый план выступают дыхательные нарушения), церебральная (когда инфаркт можно принять за инсульт), аритмическая (когда на первый план выходят жалобы на перебои в сердце, а картина электрокардиограммы в виде нарушения ритма скрывает признаки инфаркта) и, конечно, абдоминальная. Последний как раз наш случай.

При абдоминальной форме инфаркта миокарда заметнее всего симптомы, связанные с болью в животе и диспептическими расстройствами, такими как рвота, диарея и даже икота. Данная форма инфаркта развивается как раз при локализации сердечного повреждения по задней стенке, прилежащей к диафрагме.

Теперь понятно, почему так важно делать электрокардиографию пациентам с больным животом, дыхательной недостаточностью, признаками инсульта и жалобами на перебои в области сердца?

Я вылущивала на бумажку таблетки:

– Тройная антитромботическая терапия.

– Чего? – отозвался дед.

– Ничего. Пейте. И еще поставлю укольчик в живот.

Решаю ввести морфин – наркотический анальгетик, показанный для купирования болей при инфаркте. Хотя у дедули ничего не болело. Развела кубик[21] сильнодействующего лекарства девятнадцатью миллилитрами физраствора и потихоньку ввожу в вену. Когда в шприце оставалась еще половина, остановилась – пациент пожилой, тут важна размеренность.

– О-о-ох! – мужчина с облегчением выдохнул и сразу задремал. Не мучила его и икота.

– Гля, кажись, не икает, – обрадовалась дама.

Заполнив карту вызова, ввела дедушке остаток препарата.

Поршень поцеловал дно шприца с характерным звуком. Дед сопел, отвернувшись к стенке. Не хотелось его будить, однако пришлось:

– Собирайтесь, надо ехать в больницу.

Пружины дивана недовольно заскрипели в такт возмущенному пациенту:

– Я никуда не поеду. Мне хорошо уже.

– У вас тяжелый инфаркт миокарда, дома вы можете умереть, – обращалась я скорее к жене, чем к ее полусонному мужу. – Не хотите ехать, подпишите отказ. Чтобы, если умрете, ко мне претензий не было.

Растолкав супруга, хозяйка дома показала ему, где нужно ставить подпись. Тот, кряхтя, черкнул в нужных местах ручкой.

– Значит так, если станет хуже, собираете манатки, документы, вызываете скорую и ждете нас, – приказным тоном изложила план действий на случай обострения. Я оформлю активный вызов. Мои коллеги приедут через два часа, чтобы проверить состояние. Откройте им дверь.

Я уже переступала ворота, когда женщина догадалась спросить:

– А что дальше делать?

– Вызвать терапевта и сказать, что у деда инфаркт задней стенки. И что в больницу ехать отказался. Пленку для терапевта я оставила, не потеряйте. Врач либо даст вам нагоняй и направление, либо выпишет лекарства для постоянного приема.

– Спасибо! – уже сквозь ревущий мотор «газели» благодарила женщина.

– Вот увидишь, мы еще сюда сегодня притащимся со спасительной операцией, – бурчала