В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева

class="p1">Мать побежала за тазиком. Едва девушка успела сесть, как ее вырвало. Раз, другой. Мне показалось, вышло литров пять. Рвота била фонтаном. И, судя по остаткам пищи, арбузным фонтаном.

– Простите, а где вы взяли арбуз зимой? Не квашеный ли в бочке?

– Ага, – выдохнула с облегчением беременная. Похоже, боли и тахикардия[24] отпустили ее.

– Вижу, полегчало, давай руку, еще раз померяем давление. О, 136 и 85. Ну это уже совсем другое дело. Прямо результат. А теперь рассказывай.

– Я ела чипсы и арбуз. Много газировки пила. Потом уснула. Проснулась оттого, что сердце колотится, все болит. Хотела встать, но чувствую, сознание потеряю.

– Ты же понимаешь, что столько нельзя есть. Живот большой, он давит. А ты к тому же еще и легла. – Я хоть и давала совет не переедать (он уместен в любой ситуации), но до конца по-прежнему ничего не понимала. Приложила четыре пальца к лучевой артерии – ритм ровный и спокойный. Ребенок, слава Богу, шевелился. И тут в дверь позвонили.

– Это реанимация, наверное. Впустите, – обрадовалась я. А вот суровая матушка – не очень. Видимо, ни мне особо не доверяла, ни моим коллегам. Тем более медбрату от увиденного тоже стало нехорошо, и он только начал приходить в себя. Я разрешила ему перенести оборудование в машину. Нечего нам с реанимацией тут толкаться.

Женщина в шапке из ангорки и с носилками зашла первой. За ней – реаниматолог в запорошенном снегом капюшоне.

– Здравствуйте, коллеги. Опасность, кажется, миновала. Но, быть может, контрольную кардиограмму снимете? – Я описала ситуацию и извинилась, что не отменила вызов. Обратившись к будущей маме, врач поинтересовался, поедет ли она в больницу. И получил отказ. К счастью, теперь уже это была не моя зона ответственности, а реанимационной бригады.

Выходя из подъезда, продолжала думать о больной. Понимала, что возник срыв ритма и потом купировался рефлекторно после рвоты. Такие способы саморегуляции часто предлагают пациентам, страдающим определенными нарушениями ритма, если под рукой нет лекарства. Можно искусственно вызвать рвоту, натужиться или опустить ладони и лицо в холодную воду.

Только много позже я поняла, в чем же было дело.

Синдром аорто-кавальной компрессии – состояние, возникающее на поздних сроках беременности в результате сдавления беременной маткой нижней полой вены (чаще всего в положении лежа на спине). Самое неблагоприятное последствие – нарушение маточно-плацентарного кровотока.

Беременная матка, каждый день набирающая массу, сдавливает нижнюю полую вену – крупный венозный сосуд, не имеющий мышечной стенки. В результате нарушается венозный отток от органов малого таза и нижних конечностей. Все это приводит к повышению внутрибрюшного давления, на которое реагируют барорецепторы дуги аорты и подают сигналы увеличить частоту сердечных сокращений и снизить артериальное давление.

Симптомы данного состояния:

• Внезапная слабость, вплоть до обморока.

• Учащенное сердцебиение.

• Одышка.

• Снижение артериального давления.

Лечится довольно просто: нужно сменить положение тела. А профилактируется отказом от долгого лежания на спине после 20 недель беременности.

В случае транспортировки или операции выбирать для женщины положение со смещением беременного живота влево.

Наша же барышня в результате переедания еще и дополнительно сдавливала остальные органы брюшной полости и диафрагму[25]. Но с другой стороны, переполненный желудок вызвал рвоту и заставил девушку встать. Хотя вроде бы человек с низким давлением должен лежать. Да еще с приподнятыми ногами. Однако, как видите, этот метод подходит не для всех случаев. Вот так интересно устроен наш организм. И познание его тайн – бесконечно.

Глава четвертая

Школа жизни

Профессия – фельдшер

– А вы вообще врач? – завозмущался кавалер моей пациентки.

– Я – фельдшер.

– Это что? Ветеринар? – бесстыдно усевшись в семейных трусах на диван, усмехнулся пьяный дядька. И закурил. Отчего в и без того провонявшей табаком комнате стало совсем нечем дышать.

– В какой-то степени да. Часто такую скотину приходится лечить, – демонстративно хлопнув замками чемодана, вышла из этого бомжатника.

Диплом фельдшера получила в 20 лет. Не верила, что через пару месяцев мне разрешат лечить людей. Мне не только разрешили, еще и приодели в подержанную скоропомощную робу, впечатали фамилию в график дежурств. Еще б меня не взяли! При таком-то дефиците медиков! Работа на скорой в связке «врач – фельдшер» была непозволительной роскошью. Такое могли себе позволить лишь специализированные бригады. Например, реанимационная или кардиологическая. И лишь иногда общие.

В основном же спасительный отряд состоял из водителя, который иногда помогает с погрузкой пациента, и доктора. Или фельдшера. Поэтому после окончания учебы тебя сразу бросали в самое пекло. Безо всякой там адаптации. Если не безнадежен как медик и адекватен как человек – выплывешь. Нет – значит, не место тебе на скорой. Но кто же такой фельдшер – врач, медсестра? Ну не ветеринар же, в самом деле.

Фельдшер – человек удивительной профессии. Далеко не во всех европейских странах есть такие специалисты со средним медобразованием, которые, однако, имеют право ставить диагноз, лечить самому или направлять пациента к узким специалистам. На фельдшера в России учат четыре года. Он может работать в выездной бригаде скорой помощи, здравпункте на предприятиях, фельдшерско-акушерских пунктах (ФАП) в селах.

По-моему, очень похоже на работу врача общей практики. И все же этот человек – не врач. Однако и не медсестра, которая учится три года и может только выполнять указания доктора.

Эти коллизии права и реальности приводят к разногласиям в рабочих моментах между врачами и фельдшерами. Порой грамотный, опытный, эмпатичный фельдшер работает объективно лучше, знает и умеет больше, чем средний врач. Но зарплата у него меньше, а ответственность – такая же. В итоге фельдшеры обижаются на врачей как на класс.

В США отношение к скорой помощи совершенно иное. Во-первых, ее сотрудников не тревожат по пустякам. Не потому, что американцы высокосознательны, а потому, что это – слишком дорогое удовольствие. Там на экстренные случаи типа куска шашлыка, застрявшего в глотке, потерю сознания или клиническую смерть приедут парамедики (Emergency Medical Technician дословно «экстренный медицинский техник») – люди, окончившие в лучшем случае двухгодичные курсы первой помощи. Они умеют делать непрямой массаж сердца и прием Геймлиха, пользоваться АНД и прочие жизнеспасающие процедуры. Их основная задача – оказать помощь и быстро доставить пациента в стационар. Вряд ли они станут объяснять глуховатой старушке, как надо рассасывать лекарство и успокаивать заплаканную маму.

То ли дело наш фельдшер! Зачастую он знает телефон районной поликлиники, график взятия проб Манту в детской и определяет таблетки по внешнему виду. Методом расспроса и пальпации отличит аппендицит от правостороннего разрыва кисты яичника, поставит