Благими намерениями… - Василий Иванович Сластихин

– Это конечный результат. Изначально я просто так его рисовала, но потом, почему-то, я стала пририсовывать третий глаз. Не знаю, я тогда думала, пусть он видит больше. Это, кстати, тот самый Саша, который и хотел меня изнасиловать. Я, если честно, почему-то и не злилась на него. Злилась, конечно, но не так сильно, как на всех остальных.

Забрала эти рисунки с собой в Ленинград, хотела показать в художественной школе, но так и не решилась. Положила их на дно своего чемодана и не доставала до двухтысячного года. Только подарок Санин достала из чемодана и положила на комод своих родителей.

Когда приехала домой, не поверите, да я сама в это сейчас с трудом верю, но отпустила эту историю. Началась учеба в школе, танцы и художка. Жила жизнью обычного советского ребенка и меня ничего не терзало и не мучило, кроме, естественно, подростковых переживаний. Первая любовь, поцелуи и свидания. Оценки, успеваемость и так далее. Потом сестринское дело, неудачный брак, рожденный вне брака ребеночек. Все нормально, родители помогали мне и я справилась. А в девяносто восьмом, я встретила свою настоящую любовь, того, с кем живу, и по сей день. Мой муж очень хороший и состоятельный человек, а тогда, когда мы встретились, он был обычным учителем физкультуры в школе. Все было красиво и романтично. Денег было мало, а жизнь тогда тяжелая, но как говориться, «С милым и в шалаше рай». Была свадьба и долгожданная беременность вторым ребенком. Тем желанным подарком судьбы. Той надеждой на радость заботы и материнского благополучия. Было у меня тогда счастье, но на тот момент моей первой девочке было шесть лет, очень хотелось ей подарить сестричку или братика. Но, увы, замершая беременность.

Мне было очень тяжело тогда. Ругала себя, кляла судьбу. Я умирала душевно. Мне посоветовали обратиться к Батюшке, сходить в церковь на исповедь…

И сходила.

– Молись, дочь моя, – сказал батюшка, – Молись за всех на земле и тех, кто уже на небе. Молись за тех, кто тебя греет, и кто обижает тебя. Молись за врагов твоих и тех, кого обидела или оскорбила ты. Спасай душу свою и проси у Господа прощения.

И меня в этот момент, от макушки, до самых пяток прошибло электрическим током. Я грешница, большая грешница, просто чудовище.

Бежала домой со всех ног. Рыла и искала эти рисунки. Я молила Бога, чтобы он успел спасти всех тех, кого я прокляла. Я умоляла и ползала на коленях простить всех на этой планете, а самое главное спасти меня, от того ужаса, который был в душе восьмого августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Но самое интересное, что ползала я на коленях ровно через пятнадцать лет. В полдень восьмого августа двухтысячного года.

Законы природы, судьба или промысел Божий

Санкт- Петербург 7 августа 2023 18:40.

Вячеслав Викторович, который, по идее, уже должен быть на полпути домой, сидел в кресле неподвижно и, вспоминая, размышлял о сегодняшнем дне. Только что он перечитал эссе Николая Николаевича. Факты сходились. Это тот человек, который спас Ольгу Ивановну от насильника Саши. Все события происходили восьмого августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, а вторая точка пересечения их судеб была восьмого августа двухтысячного года. Ольга Ивановна молилась за прощение душ всех живущих, а у него в этот день жена и ребенок, чуть не стали жертвами теракта. Это уже было невероятным случаем в его практике, если бы не клиент, с которым он занимался сегодня утром в онлайн формате. И тот факт, что ключевое событие жизни утреннего клиента произошло так же восьмого августа двухтысячного года, делал данный день просто невероятно фантастическим.

Вячеслав Викторович просто не мог взять и поехать. Потушить свет, зарыть кабинет, сесть в машину и отправиться домой. Он не мог подобным образом поступить, так как это был его каждодневный ритуал, обычное стандартное действие, которое было автоматизмом, ежедневным банальным порядком действий. А сегодня не такой день, происходит что-то поистине странное.

Привычным был для психолога закон парных случаев. Так он называл повторяющиеся запросы клиентов. Не удивительно было, когда звонил человек, который предъявлял запрос на работу с социальной тревожностью, сразу после того, как Вячеслав Викторович, говорил «до свидания», клиенту с таким же запросом. Поначалу своей практики, он считал чудом, а теперь просто улыбается про себя и думал, «Ну привет закон парных случаев». Также в практике были не редки случаи, когда к нему, сплошным потоком, шли исключительно учителя или медики. И этот факт перестало его удивлять. Он шутил после работы, когда его встречала жена, «Пришли два медика подряд, значит завтра и третий придет»

Удивительно было то, что после утренней онлайн встречи Вячеслав Викторович сел и написал стих, который посвятил этой девушке. Откуда взялось данное желание, он не знал, сел и написал. Быстро, небрежно накидал в блокнот те мысли, которые были похожи больше на мелодию, чем на четкий стройный стихотворный ряд. Отправлять он его не собирался, просто, таким образом, избавился от мыслей. Не было у него стихотворного таланта, и не знал он как стихи по правилам писать. Со школы были знания о том, что есть стихотворные размеры, помнил такие названия, как Ямб и Хорей, но что это такое точно, он не знал.

А клиент – скромная девушка из Москвы. Молодой психолог, которая недавно закончила магистратуру и делала первые, робкие шаги в консультировании. Она была интересна своей необычной внешностью. Темные пышные волосы. Симпатичная, с белой кожей и шрамом через все лицо, который начинался от правого глаза и заканчивался на шее. Шрам не был уродливым, он не портил девушку, но и однозначно, и не украшал. Поэтому, она скрывала его под густыми волосами. Поправляла прическу только, убирая волосы за левое ухо, а вот правую часть лица не трогала совсем.

После магистратуры она собиралась в аспирантуру, чтобы заниматься научной деятельностью, но отговорил ее от этого родной дедушка, которым она гордилась.

– Дедушка оставил мне дар, свою рукопись. – Говорила она, но я ее пока не читала. Философское послание человечеству, которое носит гордое название «Паутина мира. Зло и Добро» Этой работе дед посвятил двадцать лет жизни, но это эзотерическая муть, в которую я не очень верю.

Он до двухтысячного года был психиатром в Москве, а после уволился и занялся каким-то эзотерическим направлением помощи людям. Внучка, которую звали, Ульяна, скептически относилась к эзотерике.