Крутая волна - Николай Аркадьевич Тощаков

— Необразованность! — зло повторил Жгутов.

— Ты кто? — опешил поручик.

— Рыбак, — сурово ответил Жгутов.

— Взять его! — приказал Марков солдатам.

XVII

В каюте для пассажиров сидело и лежало на лавках с десяток офицеров. Тут же был и Утенов. Он ехал продать в городе сушеный снеток. Купцы Валукин, Шигин и Никтополионов и другие спешили попасть в Псков, чтобы восстановиться в правах на имущество, ранее национализированное. Курили, пили чай, некоторые — водку. Говорили о новых порядках, которые введут белые. Обсуждали предстоящий поход на Петроград.

Ивана ввели в каюту. Когда он шел по палубе, посмотрел на видневшиеся за кормой острова.

Марков пригласил Жгутова сесть, освободив место в средине каюты. Жгутов оглянулся кругом. Зачем его привели? В нем росло озорное желание разразиться руганью. Он забыл осторожность.

— Все в сборе, — усмехнувшись, промолвил он. — На суд привели?

— Поменьше бы рыбаков обижал, — сказал Утенов.

— И ты тут?.. Сват любезный!.. Разве я обижал? — покачал головой Жгутов. — Вон Петр Ионыч каменные дома нажил. А я что?..

Шигин заерзал на месте.

— Довольно. — оборвал Жгутова поручик. — Тебя привели, чтобы услышать умное слово. Мы необразованные, — насмешливо произнес он. — Вы передовые… Марксисты… Так, кажется?

Жгутов полол плечами.

— О чем мне с вами говорить… Все равно не поймете…

— Молчать! — крикнул Марков.

— Ну, вот, то говорить приказываете, то молчать… Не сметь говорить дерзости, — поправился поручик.

— Что же мне белогвардейцев расхваливать прикажете? — с усмешкой спросил Жгутов.

— Белое движение не вашего ума дело.

— Опять не в точку! Так я и говорить-то с вами не желаю, — резко сказал Жгутов.

— Нет, заговоришь, — придвинулся к нему Марков. — Нет, заговоришь, — повторил он, сжимая кулаки. — Я заставлю говорить… грабители, гады…

— Он, ваше благородие, народ голодом морил, — вставил купец Шигин. — Меня вот из своего дома выгнали. Все добро отняли.

— У меня невод отняли… тысячи стоил… Сколько трудов положено, — добавил Утенов.

— Так как же не грабители?.. Народ губили.

— Это не народ, — блеснул глазами Жгутов. Он сердито посмотрел на островитян. — Это купцы и кулаки.

— Вот ты какой умный нашелся… Лучших крестьян за людей не считаете?.. Какие образованные завелись в России! — с раздражением произнес поручик.

Он все время помнил об оскорблении, нанесенном ему Жгутовым.

Упрек в невежестве со стороны простого рыбака казался ему унизительным. Он не знал, как отомстить за оскорбление. Вывести на палубу и расстрелять казалось ему обычным наказанием. Он хотел придумать что-нибудь такое, чтобы коммунист запросил пощады, встал перед ним на колени…

— Гад, да что же ты молчишь! — выкрикнул Марков с отчаянием.

— Уведите меня, — тихо сказал Иван Жгутов.

— Да говори, чтоб ты сдох!

— Мне не о чем с вами говорить, — настойчиво ответил Иван.

— Я не прикажу увести тебя до тех пор, пока не скажешь!

— Что? — спокойно спросил Иван.

— Что хотите, — отрезал поручик.

— Довольно смешно, господин офицер. Может быть я хочу, чтобы вы дали лодку и мы бы уехали к красным.

— Об этом забудьте!

— Ну, так отпустите меня к товарищам. Я хочу спать.

— Спать?.. Я не дам спать, пока не скажешь. Я хочу послушать, о чем ты запоешь в плену.

Иван Жгутов встал с места.

— Довольно издеваться! Вы пьяны, господин офицер.

— Бить буду, — быстро шагнул к нему Марков.

Он взял за ворот рубахи Жгутова и сильно потряс.

— Ты назвал меня необразованным. Душу вымотаю. — толкнул он рыбака.

Иван Жгутов выпрямился.

— Хорошо, я скажу.

— Браво! — воскликнул поручик. — Наконец-то! Господа, большевик решил произнести речь. Слушайте!

— Говори, да скорее…

— Пой, ласточка, пой…

— Последняя речь приговоренного к смерти.

— Да, может быть последняя, — резко сказал Иван Жгутов. — Я говорю, чтобы уйти в трюм. Ваш командир обещал отпустить за речь.

— Слово офицера!

— Спасибо. Извольте, я скажу. — Иван Жгутов с напряжением собрал складки на лбу. — Извольте, — повторил он, волнуясь, не находя, что сказать. Он хотел сказать что-нибудь необидное, пустячное; не вызывать возмущения среди белогвардейцев. Он хотел во что бы то ни стало доехать до Пскова благополучно. В городе скрываются коммунисты. Может быть еще удастся бежать. Надо не подвести своих товарищей опрометчивым словом.

Сидевший сзади его прапорщик Шигин поднес к его опущенной правой руке зажигалку. Иван Жгутов отдернул руку и неожиданно для себя воскликнул:

— Варвары вы!..

Леонид Шигин захохотал, довольный своею выходкой.

— Заговорил!..

— Браво! Молодец Шигин! — послышались голоса.

Иван Жгутов, уже не помня себя, в гневе страстно говорил. Кругом затихли. Слышалось прерывистое шумное дыхание Маркова.

— Вы думаете с помощью купцов и кулаков задушить большевизм и восстановить прежнее господство?.. Обреченные цепляются за соломину. Вы думаете, убив нас, подвинетесь на шаг к возврату фабрик и поместьев? Просчитаетесь, господа офицеры. Ваши победы временны. Белые идут вперед, а сзади, в тылу у них ширятся восстания. Никогда, никогда вы, отжившие, умирающие люди, не сможете победить… Предатели Родины. За спиной недавних врагов, захватчиков немцев, вы идете порабощать русских рабочих и крестьян…

Иван Жгутов видел, как вокруг него поднималось озлобление. Но он уже не мог молчать, ненавидя своих врагов всем сердцем. Он говорил и тем острее понимал, что живым не уйти. «Это лучше, — пронеслось в голове, — по крайней мере умру в схватке».

Поручик Марков отшатнулся от Ивана, все в нем бушевало. Он чувствовал в словах большевика уверенность, настойчивость, поддержку масс. Ничего этого не было за поручиком. В роте его боялись солдаты и подчиненные офицеры. В штабе на него смотрели, как на человека, которого можно послать на самое грязное дело, точно наемного убийцу совершить злодеяние. Зависть, ненависть клокотали в нем. Он уже готов был одним ударом кулака убить Жгутова. Мертвая тишина, среди которой звенел голос Жгутова, становилась нестерпимой.

Вдруг тишину прорезал истерический голос из группы офицеров.

— Да охладите его!

— В воду! Верно, в воду! — подхватил Марков и бросился на Ивана Жгутова. — «Выбросить за борт, искупать в холодной воде, вот наказание».

Жгутов ударил офицера в висок.

Отбрасывая скамейки, путаясь в шашках, с руганью белые бросились на коммуниста. Вобрав голову в плечи, Жгутов отбивался руками и ногами. Вокруг него валялись люди. Расталкивая офицеров, на него снова набежал Марков, пришедший в себя от удара. Он схватил голову рыбака, точно выхватил от игроков футбольный мяч. У Жгутова подогнулись колени; он упал на пол.

Его потащили на палубу. Связали, привязали к канату и, раскачав, сбросили в воду.

Холод сжимал дыхание. Вода заливала лицо, попадала в рот. Веревка натянулась и резала подмышками, вывертывая руки. Иван пошел ко дну, но волна подхватила и выбросила его на поверхность. С парохода что-то кричали.