Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

– Похвально! А где вы встречаетесь?

– Какая разница…

– Надеюсь, ты не потащила его сразу в постель? – насторожилась Инь.

– Что я, дура, что ли! – отозвалась дочь с таким негодованием, что никаких сомнений у нас не осталось.

– Но вы для начала хотя бы куда-нибудь сходили – в музей, в театр, в кино?

– Конечно, были в «Макдоналдсе».

– Кто платил?

– Я.

– Почему?

– У него заблокировали карточку.

– Навсегда?

– Нет. Когда вернет кредит – разблокируют. Деньги не главное.

– Деньги на втором месте. На первом хорошее пищеварение, – неудачно пошутил я и получил в ответ уничтожающий взгляд дочери.

Мы сразу встревожились. Во-первых, какой нормальный мужик будет искать подругу через сайт знакомств? То же самое, что собирать грибы не в лесу, а на рыночном прилавке. Во-вторых, допустим, у тебя заблокировали не только карточку, а наложили арест на все имущество, но если ты идешь на первое свидание с девушкой, займи, урви, укради где получится. Кровь из носу – явись к даме хозяином жизни и дарителем радостей. Потом можешь всю остальную жизнь сидеть у нее на шее, свесив ножки. В-третьих, чувак, в тридцать лет не имеющий машины, потому что любит, видите ли, ходить пешком, напоминает мне паралитика, который вместо прогулок предпочитает нежиться в кровати на матрасе с антипролежневой вибрацией. В-четвертых, человек, берущий кредит, сродни безумцу, продающему на органы почку в надежде, что вырастет новая… – Кто у него родители? – продолжала допрос Инь.

– Отец – целитель.

– Врач?

– Вам русским языком объяснили: целитель. Он лечит по методике Бронникова.

– Кто это?

– Неучи! Гений. Корректирует энергетическое тело.

– Ясно, – посерела жена. – А мама?

– Она живет со вторым мужем в Екатеринбурге. У них обувной магазин.

– Уже легче. Значит, вы к ней в гости собрались или ты уже переезжаешь к нему? – спросил я. – С чего ты взял?

– А что за сумка стоит в прихожей?

– Мы едем с Артемом на Грушинский фестиваль.

– Гепард еще и бард… – невесело срифмовал я.

– Бард, а точнее, рокер – его друг Жора Уткин. Слышали?

– Нет.

– Реликты. Артем увлекается историческими реконструкциями, но еще не выбрал эпоху – викинги, Ливонская война или Ледяной поход…

– И где же вы будете там жить? – содрогнулась Инь.

– В палатке, как все.

– Ясно. – Я почему-то вспомнил четверостишье прозорливца Котомкина:

Турпоход. Июль. Закаты длинные.

По транзистору поет Осел из Бремена.

Ты сюда приехала невинною,

А уедешь, кажется, беременна…

Я был как-то на Грушинском фестивале, мы готовили передачу о бардовской песне, и вернулся оттуда еле живой, печень упиралась в кадык, организм пришлось потом долго восстанавливать после дикой интоксикации. Больше, чем там, на Мастрюковских лугах, пили только революционные матросы в 1917-м, когда захватили винные подвалы Зимнего дворца, и то я не уверен. Естественно, под влиянием алкоголя утратив скромность, я проснулся утром в палатке с полураздетой «бардессой» средних лет, правда, между нами лежала ее гитара. Когда она все-таки очнулась, я с туманной деликатностью поинтересовался, насколько безопасным было то, что, судя по всему, случилось с нами ночью. В ответ исполнительница показала мне свой рюкзак со стратегическими запасами презервативов: ответственная все-таки генерация – н е то что мы, советские простофили. Похмелившись чьим-то отменным самогоном, я решил: что сделано, то сделано, а повторный грех с одной и той же дамой нельзя считать новой супружеской изменой, и убрал гитару, разделявшую нас.

В отношении Веры интуиция меня не подвела, Провидец Кот оказался прав, хотя бы отчасти: я сильно сомневаюсь, что моя дочь к моменту встречи со своим Гепардом была невинна. Девушки ее поколения теряли целомудрие рано и без сожалений, точно срывали пластиковую пленку с экрана нового смартфона. У нас было все-таки иначе, хотя и мы внесли посильный вклад в расшатывание светлого сталинского домостроя.

Через месяц после возвращения с Грушинского фестиваля Инь заметила, что запасы огурчиков, выращенных в нашей теплице и засоленных по рецепту незабвенный Зинаиды Николаевны, стали стремительно убывать. Сначала подозрение пало на меня, так как и я, грешный, люблю посолониться. Но вскоре на месте преступления была застукана Гингема, она в один присест слопала пол-литровую банку, закатанную женой с соблюдением всех предосторожностей, исключающих ботулизм.

– Верка залетела, – доложила мне Инь.

– Вся в тебя!

– Чья бы корова мычала.

– А что Гепард?

– Сделал ей предложение.

– И какая же у тебя будет теперь фамилия? – спросил я дочь за ужином.

– Ригина.

– Почему? – у дивилась Инь.

– Пальчиковой я не буду никогда!

13. Коллекторы

Однако за месяц до свадьбы случился жуткий скандал. Выяснилось, что Верка втихаря забрала документы с журфака, куда я с трудом ее засунул благодаря давнему знакомству с деканом Ясеном Засурским, странным дедком, похожим на тройного агента. Так вот, Артем убедил нашу дуру, что журналистика – это отстой, приспособленчество, уходящая натура и глупо тратить жизнь на подобную чепуху. Сам он ушел с третьего курса МИСИ и не стал заморачиваться такими пустяками, как дипломные корочки. Дочь к тому времени нахватала хвостов (тут она, грешен, пошла в папочку) и тосковала, понимая, что надо всерьез садиться за учебники. А тут вдруг такой простой выход…

– Идиотка! – орал я на нее. – Ты понимаешь, как было трудно тебя туда пристроить, да еще на бюджет?! Почему молчала? Я бы организовал тебе академический отпуск.

– Дура! – вторила мне Инь. – Зачем ты это сделала? Тебе же так и так в декрет идти!

– Меня тошнило от этих уродов! И потом, журналистика – это проституция.

– Все в мире проституция, – философски заметил я. – Мне тоже приходится врать в эфире.

– А кто тебя заставляет?

– Очень кушать хочется! Да и ты, дочка, не утренней росой питаешься.

В результате она собрала вещи и съехала от нас к Артему, оказавшемуся женихом с жилплощадью. Почти месяц мы не общались, хотя Инь, конечно, тайком позванивала дочери, узнавала новости, возила им, оглоедам, домашние котлетки и голубцы. На свадьбу нас все-таки пригласили. Гуляли в каком-то питейном подвале, бывшем бомбоубежище, где играла группа «Утконос» Жоры Уткина. Жених был в рогатом шлеме и кольчуге викинга (похоже, определился с эпохой), а невеста в холщовой поневе с руническим орнаментом, босая, но в венке из синтетических ромашек. Пили только пиво, закусывая чипсами и вяленым желтопузиком в слюдяных пакетиках – это была, так сказать, фенечка мероприятия: дешево и сердито.

– А помнишь, какую воблу мы купили в «Светлых далях»! – зажмурился я.

– Еще бы… – кивнула Инь.

– Между прочим, то, что я тогда увидел, мне потом в