Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

ходу отпуская шутки и делясь деревенскими новостями. У квадрата Даши он, впрочем, задержался заметно дольше обычного: то вдруг оказывалось, что вилки куда-то делись, то Серега вдруг решил поговорить о погоде, то еще что-то. Даша смеялась слишком громко, то и дело поправляя прядь волос, будто та никак не желала лежать как надо. Когда его наконец окликнули с соседнего квадрата, Серега отошел нехотя, но явно довольный собой, а Даша еще пару секунд смотрела ему вслед, делая вид, что смотрит вдаль.

Соня с Даней не стали присоединяться к остальным. Они устроились прямо у своего квадрата на теплом плоском камне. Соня открыла контейнер, и в нос тут же ударил запах домашней еды. Гречка с тушеным мясом, щедро приправленная луком, огурец и ломтик свежего хлеба. Сделав глоток сладкого, еще теплого компота из пластиковой бутылки, Соня поймала себя на том, что невольно улыбается.

– Ну как тебе наш коллектив? – спросил вдруг Даня.

Она проследила взглядом за остальными. Даша сидела на раскладном стуле и что-то оживленно рассказывала Арине, размахивая вилкой. Даже в пыльной футболке и нелепой розовой панаме она выглядела так, словно собралась на модный показ, а не на раскопки.

– Даша как будто из другого измерения, – сказала Соня с легкой улыбкой. – Как можно копать, потеть, храпеть по ночам… и все равно выглядеть так, будто у нее тут фотосессия?

– Зато костровые страшилки у нее лучшие. После ее историй даже Илья начинает говорить.

Соня усмехнулась, глянув в сторону Ильи, который сидел, уткнувшись в контейнер, с тем самым вечным выражением лица, будто его мысленно эвакуировали куда-то очень далеко.

– Или хотя бы смеяться. Что он вообще тут делает? Такое ощущение, что его насильно отправили.

– Мне кажется, у него своя трагическая история. Типа «мечтал о физкультурном, но мама сказала, что археология больше сделает из него мужчину, чем спорт».

Соня тихо рассмеялась.

– Тогда это многое объясняет. Он все время выглядит так, словно отбывает срок с возможностью условно-досрочного освобождения.

– Зато, – добавил Даня, – копает он нормально. Правда. Наверное, решил: раз уж я здесь, давайте уже докопаемся до центра земли.

– А Арина… – Соня улыбнулась краешком губ. – Она классная. Добрая, открытая. Правда, ее тяга снимать все и всех подряд иногда напрягает. Я же не всегда хорошо выгляжу, когда попадаю к ней в кадр!

– Ты всегда выглядишь отлично, – мягко заверил Даня, и Соня почувствовала, что щеки начинают гореть. – А еще Аринка, конечно, у нас главный генератор ожиданий, – продолжил он. – Верит, что мы обнаружим тут что-то невероятное. Ну, а если вдруг ничего не найдем, она все равно расскажет своим подписчикам, что наша экспедиция изменила ход истории.

– У нее горят глаза. Это заразительно. А еще, – Соня свободной рукой провела по своему хвостику. – У нее потрясающие волосы. Нет, ты видел, какая коса? Интересно, каким шампунем она пользуется… – пробормотала она уже под нос.

– Этого мы уже не узнаем, все шампуни пролились. Хорошо, что в деревне есть пункт выдачи и машина Сереги на ходу.

– Так. Это все же ты или не ты сломал ту полку в душе? – прищурилась Соня.

– Полку? Нет! Она сама решила рухнуть: видимо, была сражена наповал моей красотой!

Соня не смогла удержаться от смеха и хрюкнула.

– Якубов! – Она наигранно стукнула его кулаком в плечо, на что Даня обворожительно улыбнулся.

– А ты? – прищурился он, наклоняясь ближе.

– Что – я?

– Сражена? – Глаза Дани блестели.

– Даня! Опять эти странные заигрывания? – рассмеялась Соня. – Что ж… Сражена? Хм… Возможно, чуть-чуть.

– Всего лишь чуть-чуть? А что, если я буду стараться сильнее?

– А ты старался-то вообще?

Он проигнорировал вопрос. Отставил контейнер с едой в сторону и присел на корточки рядом с Соней. Ладонь парня прижалась к ее щеке. Даня скользнул по лицу девушки взглядом и тихо произнес:

– Знаешь, мне нравится, что мы теперь вместе.

– А мы?..

Он убрал руку, приблизился, и их лбы встретились, соприкасаясь. С противоположного квадрата послышался свист, а затем протяжное «у-у-у!» – ребята явно не смогли удержаться.

– Эй, народ! – прозвучал веселый голос Вити. – Ценные артефакты раскапываем, а не «морковь»!

Даня тихо рассмеялся и шепнул Соне на ухо:

– Ладно, давай сегодня что-то действительно найдем. Вместе.

После полудня солнце стало печь почти невыносимо. Соня и Даня держались рядом, перебрасывались короткими фразами и шутками. Ее уже не смущало, что футболка прилипла к спине и груди, что ладони были в пыли и песке, что рядом то и дело кто-то смотрел в их сторону. Сейчас это казалось не важным.

В какой-то момент Соня выпрямилась, окинула Даню оценивающим взглядом и вдруг совершенно серьезным тоном заявила:

– Подожди.

Даня насторожился, тоже выпрямился и замер:

– Что?

Соня резко наклонилась, зачерпнула пригоршню песка и аккуратно посыпала ему на кроссовок.

– Что-то ничего годного не находим… Не знаешь почему? Надо проверку пройти, – пояснила она, еле сдерживая улыбку. – На совместимость с местностью, помнишь? Если песок прилипнет – можешь оставаться, все нормально. Если нет… ну, сам знаешь. Чемодан, автобус, цивилизация!

Он рассмеялся.

– И как результаты?

– Хм… – Соня сделала вид, что думает. – Приняла. С неохотой, конечно, но приняла.

– Эй! В каком смысле – с неохотой? – усмехнулся он и шагнул ближе. – Я требую повторный тест!

– Не наглей, Якубов, – хитро прищурилась Соня и легонько прошлась по кончику его носа кисточкой. – Ты и так еле сдал.

Даня рассмеялся и обнял ее. От него пахло солнцезащитным кремом – тем, который она сама часто использовала, – и легким цитрусовым ароматом, едва уловимым. Соня мысленно улыбнулась: а что, если написать что-нибудь на спине Дани кремом, чтобы там осталось слово? Она мысленно хихикнула и тут же отогнала мысль прочь: и кто тут из них еще детский сад!

Соня потянулась и легко коснулась его губ. Поцелуй получился почти невесомым: слишком коротким, слишком спокойным для того, что происходило у нее внутри. Сердце билось так, будто она только что пробежала дистанцию, а теплая волна, неожиданная и живая, разошлась по телу.

Даня обхватил ее за талию уверенно и привычно, так, как берут то, что уже свое. Его поцелуй был другим: глубже, спокойнее, и от него у Сони подогнулись колени, совсем как в романтических фильмах. Говорят, что при свете дня все становится проще и теряет свое очарование, но Соня вдруг поняла: это неправда. Даже после ночи под звездами, даже в ярком, беспощадном полуденном солнце их близость не поблекла – она стала яснее, теплее и реальнее.

Позади все так же шла работа. Где-то совсем рядом послышались шаги, справа раздался негромкий смешок, кажется, это была Даша, Витя присвистнул,