Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

Иосиф очень не хотел в это верить.

– Иначе, боюсь, с Самуилом случится что-нибудь плохое.

Собрав волю в кулак, он попытался возразить:

– Я поговорю с ним.

– Поговоришь?! Он больше не нуждается в разговорах. Он должен быть наказан. Ты должен установить правила. Обещай мне, Иосиф!

В этот момент в дверях появился бидл Бенни Левин.

– Здравствуйте, миссис Нейман, – сказал он. – Извините, что врываюсь, но дело срочное.

– Все в порядке, – ответил раввин, благодарный за то, что неприятный разговор прерван. – Что случилось?

– Я не уверен, что могу…

– Пожалуйста, я ничего не скрываю от своей жены.

Иосиф почувствовал пристальный взгляд Сары.

– Джудит Саферштейн…

– Что с ней?

– Она в приемном покое больницы «Маймонид», – сказал Бенни. – Боюсь, ее избили. Она заявила, что на нее напали соседские дети.

– Это ужасно! – воскликнула Сара. – Как она?

– Врачи считают, что все обойдется.

– Детей поймали?

– Судя по тому, что мне известно, никто ничего не видел.

Иосифу пришлось схватиться за край стола. Он чувствовал, что задыхается. Потолок и стены комнаты сжимались вокруг него, словно пытались раздавить.

5

Раввин Иосиф всегда с нетерпением ждал вторника. В этот день он отправлялся в закусочную «Мост» на встречу с друзьями – отцом Лаззаро и имамом Хусейном. Ему было приятно сознавать, что он не сидит сложа руки, пока уродство и ненависть правят миром. По крайней мере, он вносил свою лепту, демонстрируя добрую волю. Его всегда восхищали периоды в истории человечества, когда благодаря терпимости и мирному сосуществованию люди разных рас и религий уживались и даже процветали: Испания в пятнадцатом веке, Голландия в семнадцатом, еще совсем недавно город Сараево, пока несколько месяцев назад сербские националисты не сошли с ума. Почему бы Бей-Риджу не последовать этой впечатляющей традиции, раз уж он тоже представляет собой плавильный котел рас и религий?

Его приятные собеседники – настоятель церкви Святого Петра и духовный наставник из соборной мечети Масджид Аль-Фарук – высказывали схожие мысли. Втроем они взяли на себя обязательство возвести мосты между тремя великими религиями Книги. Они проводили дискуссии и дебаты, спонсировали совместные мероприятия в школах и социальные проекты в общинах. Они верили, что их работа наряду с усилиями местных политиков и газет принесет свои плоды. В закусочной этих троих – одного в мантии, другого в церковном воротничке, третьего в ермолке – принимали как знаменитостей и провожали к особому столику у окна в глубине зала.

Однако в нынешний вторник, прибыв на встречу, раввин Иосиф выдавил улыбку с трудом.

– Что случилось? – спросил имам Хусейн. – Надеюсь, вы не собираетесь снова читать мне лекции о статусе Палестины или праве на возвращение? В прошлый раз нам пришлось отказаться от обеда.

Раввин покачал головой.

– Значит, до сих пор болеете гриппом? – уточнил священник.

– Нет, – ответил Иосиф. – Просто чувствую себя немного подавленным.

– Это хорошо. Потому что с телесными недугами я помочь не могу, а с этими… – произнес имам и указал на свою голову. – Вот над ними мы определенно можем поработать.

Иосиф не слишком в это верил. Он все больше и больше ощущал, что тонет в своих душевных терзаниях.

– Начнем с маленьких радостей жизни, – меж тем продолжил Хусейн, поднимая указательный палец. – Слышите этот чудесный запах?

Как по команде, появилась официантка с дымящимся кофейником.

– Я в точности следовала вашим инструкциям, – заверила она священнослужителя.

– Отлично, – улыбнулся имам. – Я заказал эти кофейные зерна из Йемена, у лучшего производителя во всей стране, на небольшой ферме в горах Хараз на севере. Прекрасная, темная арабика. Чувствуете насыщенный шоколадный запах? – поинтересовался он и сделал глубокий вдох. – И немного горечи – все как в жизни. Пейте, ребе. Это лекарство от всех ваших болезней.

– Salute[19], – произнес священник.

Раввин пил черный шоколадный кофе, ощущая горечь, которая обжигала ему горло. Обычно, встречаясь, они были откровенны друг с другом, но сегодня он не мог поделиться тем, что сверлило ему мозг. Джудит Саферштейн оказалась в отделении неотложной помощи в значительной степени из-за него, потому что он ничего не предпринял для ее защиты. Какой лицемер! Он был полным, прямо абсолютным неудачником – и как раввин, и в попытках навести мосты между людьми, и даже его вера в Бога начала ослабевать. Ему было неловко и очень стыдно. Особенно сейчас, когда он смотрел через стол на своих друзей, излучающих ту самую силу и убежденность, которых так не хватало ему.

– И как только мы закончим с маленькими прелестями, – продолжал Хусейн, – мы сможем заняться более трудными темами, такими как сектор Газа и Западный берег. А если вы настаиваете, раввин, то и ролью женщин в духовенстве. Вот, возьмите инжир, мой друг. Он из Египта. Сладкое хорошо сочетается с горьким кофе, – объяснил имам и положил на стол пластиковую коробку с плодами. Иосиф взял одну смокву.

– Заболела девочка, – сказал он, помолчав. – Эмили Нуссбаум, подруга моего сына. Ей нужна пересадка костного мозга. Мы организовали марафон среди членов нашей общины и нескольких других конгрегаций в Бруклине. Мне только что сообщили – из этого ничего не вышло. Подходящего донора не нашлось.

– Мне очень жаль! – произнес священник, поставив чашку с кофе.

– Если бы только мы могли что-нибудь сделать, – заговорил имам.

– У меня идея, – произнес отец Лаззаро и поднял указательный палец. – Почему бы нам не увеличить вероятность? Мы можем организовать еще один марафон, более масштабный, более разнообразный. Я обращусь к своим прихожанам и поговорю со священниками из других церквей. Имам…

– Конечно, отличная идея! Я сделаю то же самое в мусульманской общине.

– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил раввин, – но, боюсь, это не поможет. Как мне стало известно, найти себе пару за пределами своей этнической группы практически невозможно. Эмили, как и большинство наших прихожан, еврейка-ашкенази.

– Но это не значит, что мы не должны попытаться, – возразил имам. – Разве не в этом смысл наших встреч? Солидарность между различными религиями. Наши вторничные сессии по наведению мостов в закусочной «Мост», я прав? – улыбнулся он. – Это прекрасная возможность. Кто откажется помочь больному ребенку?

– Да, вы правы, – согласился Иосиф. Он глотнул кофе и откусил инжира, как только что показал имам. Это было правильно – уравновесить горькое сладким. Вспоминая о длинном списке горечи в мире, раввин попытался обнадежить себя, позволяя сладости задержаться на языке. И стараясь это сделать, он внезапно понял, что второй марафон позволит ему реализовать возможность, упущенную в первый раз. Он тоже пройдет проверку, как и все остальные прихожане. Иосиф еще раз