Господа психологи - Соня Дивицкая

ни к черту. А этот врач что делает? Становишься к нему на сеточку железную голыми ногами, он тебе в руки дает два электрода, пускает ток… И у него в компьютере все сразу видно! Он тебе тут же расскажет, какие у тебя глисты и сколько их!

Глистов проверили, чего не сделаешь для мамы. Но пить лекарство отказались. Она купила у шарлатана обычную глину, один килограмм, и заплатила за нее сто евро. Лекарь называл свою глину уникальной, и маман ему верила, она всегда охотно верила любому человеку со стороны.

– Ну все, Павлуша, – сказала она, – теперь мы спасены!

– Сто евро! Мама? За кусок глины!

– Ну и что? Это же я на всех купила, все будем пить, все будем чистыми.

И тут Татьяна учудила. Взяла и брякнула:

– Я не буду пить эту глину. У меня нет глистов.

Павлик тоже головой не подумал и отказался от лечения. Маман на них смотрела как маленькая девочка, которую не взяли в хоровод.

Эх, молодость, молодость… Неужели так трудно им было выпить глины целебной, хоть по глоточку? Но нет, не уважили маму, испортили дружбу. И свекровь, конечно, снова в слезы и визжать:

– Сынок! Ты видишь? Она же хочет твоей смерти! Она нас всех угробит!

Павлик засюсюкал с опозданием: «Мама! Что ты такое говоришь?», но протаранить эту броню было невозможно. «Она плохая!» – и хоть убейся. Маман не принимала возражений, так что невестка оставалась ее врагом номер один. А врагом номер два стала кошка.

Заводить животных в доме-тюрьме было строжайше запрещено. Маман страдала аллергией и была уверена, что сын ее тоже не переносит кошачью шерсть. Танечка рискнула, протащила в дом персидского котенка, и молодые спрятали его у себя в спальне. Забыли, глупые, что Бабушка-Штирлиц не дремлет.

– Кто тут мяукает? – сунула старушка нос в спальню.

– Иди, иди к себе, бабуля. Никто тут не мяукает…

– Нет, – бабушка полезла под кровать, – я слышала, тут мяукали.

Кошку рассекретили, маман взяла носовой платок и завизжала:

– Караул! Как она могла! Принесла в дом животное! Павлуша, сынок! У тебя же страшная аллергия!

– Успокойся, мама, у меня нет никакой аллергии…

– Не спорь! Я лучше знаю! У тебя аллергия на кошачью шерсть.

– Кошка никому не мешает! – вставила Танечка.

– Она воняет!

Маман сморкалась и вытирала слезы. Ей терпеливо рассказали, что для кошки есть специальный лоток, в который насыпан специальный наполнитель, он поглощает запах, и поэтому в доме совсем не воняет. Бабушка-Штирлиц нашла этот лоток под лестницей и поднесла к носу.

– Воняет! – маман изобразила приступ удушья, – Мне даже отсюда все равно воняет! Кошка не может не вонять!

– Воняют все, – заявила Татьяна, – если за собой не убирать неделю, все начнут вонять.

Это был намек, можно сказать, бутылка с зажигательной смесью. С тех пор как в доме появилась молодуха, тетки забыли, где у них швабра.

– Ах ты, пигалица малолетняя, – рассердилась маман, – еще будешь делать мне замечания?

На шум явилась Тетушка ГБ, она умела высекать искру из чужих энергетических вспышек.

– Ругаться некогда, – сказала тетя, – пора копать картошку.

Танечка с Павлушей запряглись. Он выкапывал, она собирала в ведро. Урожай был не ахти, собрали столько, сколько закопали, но старую традицию никто не отменял. Картошку из года в год сажали по указанию Тетушки ГБ. Татьяна не могла понять, зачем ей нужна эта картошка, они же все равно каждую осень покупают по десять мешков на оптовом рынке? И тут до нее дошло…

«До меня дошло, – так и записала она в своем дневнике, – ей нравится смотреть, как мы корячимся на огороде. Урожай не имеет никакого смысла, ей важно показать, у кого настоящая власть».

…После каждого скандала Татьяна спрашивала мужа только об одном:

– Когда же мы отсюда свалим?

Павлик изучал варианты. Он собирал любую информацию: рынок недвижимости, выезд за границу, строительство каркасных домов, эко-поселения…

– У нас еще мало денег. – Он не хотел рисковать.

– Денег всегда будет мало, – торопила его Танечка. – Может, не надо ждать денег?

– «Продается дом на берегу реки…» – читал объявление Павлик. – Куда же мы смотаемся без денег?

– Не знаю. Нужно просто свалить, и все.

– «…дом старый, требует капитального ремонта, все коммуникации подведены…»

– Мне все равно куда! – просила Танечка. – Хоть на Гоа, хоть в деревню, я больше не могу оставаться в этом городе. Город – это рабство! Это толпы рабов, которые не представляют, как жить без этого рабства. И пусть они все говорят, что им удобно… Что все рядом, работа, школа, супермаркет…

– «Отопление печное, колодец…»

– Нужно решиться! – вдохновляла Танечка. – Главное – вырваться. И тогда что-нибудь само придумается…

А между тем кошку продолжали обижать. Кошке давали пинка, хватали за шкирку и швыряли во двор. У маман действительно была аллергия, только не на кошку, а на амброзию. Амброзия росла по всему городу вдоль дорог и в период цветения мучила половину жителей, но местные коммунальщики не успевали косить эту жуткую травку, которая вымахивала после каждого дождичка. Из-за этой амброзии вид у маман был болезненный.

– Повсюду шерсть! – Она сморкалась. – Терплю в своем же собственном доме чужое животное.

– Мама, – Павлик за кошку немного побаивался, – мамочка, нельзя же думать только о себе, иногда нужно думать и о других.

– О каких других, – она кивала на невестку, – об этой? Кто она такая? Павлуша, слушай маму, мама чего-то добилась в жизни…

– Чего вы добились? – захотела уточнить невестка.

– Я построила дом! – поставила себе первый плюсик маман.

«Хорошо, – про себя отмечала Татьяна, – предположим, ты построила дом, в котором жить невозможно».

– У меня будет пенсия! – прибавляла маман.

«Пенсия, – кивала молодуха, – хорошая, но маленькая».

– Я сына вырастила! – Это тоже ставилось в зачет.

«Какие были варианты? – Татьяна не могла понять, в чем тут заслуга. – Оставить отцу? Сдать в детдом?»

– Я уже родила в твои годы! А ты все с кошкой нянькаешься…

– Да что-то вот не получается, наверно, нервничаем много, – начала язвить молодуха. – Может, нам в деревню переехать? Там экология получше.

– В деревне нужно работать, – пугала маман, – а вы живете на всем готовом!

Татьяна захотела что-нибудь ответить, но промолчала. Она же обещала мужу не провоцировать маман, поэтому варила девушка борщец и улыбалась.

– Я преклоняюсь перед вами, – сказала она дорогой свекрови, – дайте тарелочку, я вам добавки налью.

«Куда деваться? – размышляла невестка. – Она же мать! Павлик тоже носит гены этого упрямого бычка».

«Упрямый бычок» – это осталось в дневнике у Татьяны, и дальше было пояснение:

«Она живет как умеет, как ее научили на Первом канале. Она всегда боялась