Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

– Люси, я не хотел…

Она остановила его, положив руку ему на плечо.

– Послушай, я тебя не виню. Ни за что. Дело было даже не в тебе. Пол был дерьмовым мужем. Я была дерьмовой женой. Это жизнь. Мы и так бы развелись, с твоим носком или без. – Она снова вздохнула. – Но последние восемь лет я провела в роли «изменщицы-жены, чей сын подсел на наркоту». Как в какой-то гребаной притче. Так что извини меня, но я не могу просто взять и сделать вид, что мы добрые друзья, вспоминающие былые времена.

– Люси, прости меня, – сказал Кинник. – Я знаю, что все похерил.

– Думаешь, этого достаточно? – Люси посмотрела ему в глаза. – Думаешь, можешь вот так появиться и как по волшебству расхерить все обратно?

Рис усмехнулся:

– Тогда уж не расхерить, а схерить – по логике языка.

Она на мгновение задумалась. Затем слегка улыбнулась, подняла свой бокал, и они чокнулись.

* * *

Люси Пак разразилась хохотом, когда Кинник спросил ее, кто сейчас пишет про ультраправых.

– Эм… государственный репортер?

Только через мгновение он понял, о чем она говорит: радикалы больше не на задворках общества, теперь они в центре событий. Люси объяснила ему, что законодатели штатов, шерифы и окружные уполномоченные (и даже члены Конгресса) в последние годы открыто выражают убеждения, за которые пару лет назад их бы заклеймили как членов группы ненависти, экстремистов или, на крайний случай, чокнутых, за которых никто в здравом уме не проголосует.

– В школьном совете теперь сидят антипрививочники, противники налогообложения и сторонники теории плоской Земли, а из всех членов Комиссии округа[18] хотя бы один поддерживает Posse Comitatus[19]. Ах да, чуть не забыла про сельского шерифа, который целыми днями торчит в публичной библиотеке, чтобы конфисковать все книги о пингвинах-геях. Ощущение, что еще немного – и мы окажемся в Бредоленде.

Кинник рассказал ей, что один из похитителей его внуков – отсидевший браконьер и «суверенный гражданин», судебный процесс над которым он когда-то освещал.

– Сможешь скачать для меня файл с подборкой статей про этого парня, Барриса?

– Файл? – Она расхохоталась. – Может, сразу папку с газетными вырезками притащить? Никто уже этим не занимается, Рис. Разве только наша машинистка в обеденный перерыв. – Люси вытащила свой смартфон. – Сейчас посмотрим. – Она набрала что-то в строке поиска. – Дин Баррис? Пресвятой Браконьер?

– Да, – сказал Кинник. – Вообще, это я его так назвал.

– Потрясающе. Дайте ему журналиста года. – Она передала телефон Киннику.

Он поднес его ближе к лицу, потом отдалил и снова поднес, и Люси протянула ему свои очки для чтения.

– Спасибо, – поблагодарил Кинник.

Было непривычно читать с такого маленького экранчика. Как вообще люди это делают? Он попытался пролистать страницу вниз, но, видимо, нажал не туда, и текст исчез, так что Люси снова пришлось искать для него статьи. Когда то же самое повторилось еще раз, Люси приблизилась к Рису и, ловко орудуя большим пальцем, сама пролистала три репортажа о суде на Баррисом в 2012 году. Их плечи соприкасались. От нее чудесно пахло.

– Да, – сказал Кинник. – Это он, я был прав.

После первых упоминаний в прессе о Баррисе ничего не было слышно до 2022 года, когда вышла газета с заголовком: «Стивенс, берегись! Пресвятой Браконьер баллотируется в Комиссию округа». В статье рассказывалось, что Дин Баррис, отбыв два года из пятилетнего срока заключения, выдвинул свою кандидатуру на пост окружного уполномоченного, заявив, что является сторонником теории верховенства округа, согласно которой местные органы власти не обязаны соблюдать федеральные законы и законы штата.

– Похоже, он не прошел предварительные выборы, – сказала Люси.

– Что ж, это утешает. Здесь написано, что он родом из Адди, – сказал Кинник. – Это недалеко от моего дома.

– Стой, ты хочешь сказать, что все это время жил на соседней улице?

Кинник отдал ей телефон.

– В шестидесяти милях отсюда, но да, недалеко.

– Я была уверена, что ты где-нибудь в Европе, пристаешь к женщинам в хостелах или, ну знаешь, вступил в морскую пехоту торгового флота.

– Да брось. Нет, я переехал на клочок земли между Спрингдейлом и Хантерсом, доставшийся мне по наследству, в старый дедов дом. Подумал, что не найти лучше места, чтобы исчезнуть.

– Исчезнуть… – повторила Люси без намека на удивление, будто и сама когда-то об этом подумывала.

Кинник снова процитировал Торо:

– «Богатство человека измеряется числом вещей, от которых ему легко отказаться».

– И от чего, по-твоему, стоило отказаться, Рис?

– От всего этого, – ответил он. – Я тридцать лет писал о противниках науки и безмозглых политиках… В итоге глупость достигла апогея. Она заразила даже мою семью.

Кинник поведал Люси о той злополучной ссоре с Шейном в День благодарения.

– Это стало последней каплей, – сказал он. – В какой-то момент я просто оглянулся вокруг и подумал: «Мне здесь больше не место. Я не хочу иметь с этим ничего общего».

– Виноват ужасный мир.

Умница Люси зрила в корень.

– Нет, не мир. Я сам. Или, во всяком случае, мы оба постарались. Но моя вина точно была. Я потерял работу. Надежды на будущее. Я искренне верил, что никто не будет по мне скучать. Я оттолкнул всех, кто был мне дорог, – друзей, семью, тебя.

– Нет уж, меня сюда не приплетай.

– Помню, как ты сказала, чтоб я больше не появлялся тебе на глаза.

– И вот ты здесь.

Кинник рассмеялся.

– И вот я здесь.

– И что ты делал эти семь лет? – спросила Люси. – Сидел там в лесу и страдал?

Он опять рассмеялся.

– Нет. Я сосредоточился на простой жизни. Мне казалось, это пойдет на пользу моей душе, как-то ее исцелит. Сначала долго ремонтировал дом. Залатал крышу. Перестроил насосную станцию. Вырыл подземный гараж для своей развалюхи. Нарубил дров про запас. Попытался отремонтировать сарай. Облажался. Разобрал сарай. Поставил солнечные батареи, научился заряжать аккумуляторы. Решил построить компостный туалет – пока безуспешно. Много гулял по лесу. Исписал кучу блокнотов и тетрадей. Пару лет не пил. Потом снова начал. Ходил на рыбалку. Завел друзей. Потерял друзей. Снова бросил пить. Прочитал девятьсот книг.

– Девятьсот?

– Девятьсот четырнадцать, если быть точным. Пока что. Античность. История. Философия. Классические романы. Все с барахолок. Ничего современного. Не хотел случайно наткнуться на Брекзит, Харви Вайнштейна, свалки с токсичными отходами или другую дрянь, которую оставил в прошлом.

– Поскольку я тоже отношусь к этой дряни…

– Я не это имел в виду…

– …мне просто любопытно: и что ты в итоге понял за эти годы?

Кинник подумал, не рассказать ли Люси о планах на новую книгу, переосмысляющую философию и