Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

исчезли. В детской голосили малыши, войти в столовую Ося и Ася боялись. Успокоить детей Роман не мог, потому что крепко, сцепив белые пальцы замком, удерживал в объятьях жену. Он пытался докричаться до неё, открыть женщине правду:

– Всё хуже, ещё хуже, чем ты думаешь! Плохо мне, понимаешь! Успокойся. Квартира фу-у. Мы, мы не едем, здесь, здесь остаёмся! В Омске, в Омске! Тише, ты тише. Олега дербанят. Он в бегах! Воюет брат, воюет, понимаешь. Крыша его кинула, сдала… Он вообще не в Харькове! В бегах, не знаю, где-то…

Гера тихо вернулся за своими вещами. В прихожей он нашёл куртку, пальто, сумочку и заглянул в комнату. Роман засёк его, бросил Нину, проскочил мимо и вылетел из квартиры. Гера успел подумать: «Лесю пошёл искать?» – и следом, тут же на входную дверь навалилась Нина:

– Вон, вон, убью! Всех убью! – хрипела она дурным голосом и держала входную дверь, будто в неё кто-то ломился.

Дети появились в прихожей, Ося держал за руку Асю. Они молчали. Гера увидел зажмуренные от страха глаза детей и понял: здесь он главный! В этот момент он сильно обнял Нину, прижал к двери так, чтобы она почувствовала в нём мужчину. Держать в объятьях чужую жену было и скучно, и приятно. Он думал о последствиях: «Медным тазом накрылся бизнес шефа в Харькове. Его проблемы – мои проблемы. Всё как всегда…» – и громко, уже в адрес Нины и детей, Гера начал действовать словами:

– Я помогу вам, помогу. Решу все проблемы, договорюсь. Всё будет хорошо. Он вернётся, всё вернётся. Нина, Ниночка, поверь, он любит тебя, детей! Но Москва лучше Харькова! Понимаешь, вам надо ехать в столицу, к президенту. Москва большая, красивая. Там Кремль. Деньги у вас есть, папа устроится. Ты держись за него, он классный, прости, прости его. Жизнь наладится. Я помогу папе устроиться, поговорю с президентом, а потом Рома вытащит меня в Москву. Я тоже хочу в Москву!!! Там большие обороты, деньжищи крутятся. Какой Харьков, Харьков нам не нужен. Ты права…

III

Роман бросил всё и всех. Он медленно ехал по мокрой ночной дороге и плакал. «Шлюха, агент на задании, проститутка… подарки, деньги брала. Идея с переездом к брату – это Ромы идея. Всё с братом просил познакомить? Я ознакомил. Олег в баню гниду водил… и я повёлся на его разводку, доверился. Лох! Лох! Лох!» – слова в пьяной голове скакали, чередовались с бликами на дороге. Машина шла на окраину, туда, где никого нет. На шоссе Роман увидел дорожную проститутку. Она жалобно голосовала, махала ему рукой. Он проехал мимо, потом понял, что на женщине нет верхней одежды, и вернулся:

– Вам в полицию надо, – сказал Роман, когда увидел кровь на лице девушки.

– Я сказала, нет, не надо. Не повторяйте, отвезите меня домой, если можете.

– В больницу надо, там снимут побои, справку дадут.

– О чём, зачем мне справка? Медики вызовут полицию, меня запишут в проститутки, вас лишат водительских прав. Вам, лично, нужен осмотр? Вы будете первым подозреваемым! Извините, я плохо говорю, я грязная, от меня, наверное, воняет?

– Сочувствую, у меня есть время, и я постараюсь вам помочь, садитесь.

– Я похожа на плечевую? – девушка устроилась на заднем сиденье.

– Не разглядел, но честно сказать, так подумал, когда проехал мимо.

– Тогда почему вы развернулись?

– Чтобы помочь хорошему человеку.

– Осторожнее, прошу, ведите машину аккуратно. Понимаете, я жить хочу! Раньше не понимала, думала, всё успеется потом. Сегодня повезло, повезло, могла бы лежать под ковром из тёплых листьев, но я – счастливая.

IV

Роман проводил девушку до двери квартиры:

– Поверь. Разреши, я тебе помогу? Здесь живёт кто-нибудь, кто тебе поможет?

– Нет, я арендую.

– Правда, мне некуда, можно сказать, заблудился и случайно встретил. Сначала мимо проехал, не хотел знакомиться, честно. Я не напрашиваюсь, но это может пригодиться. – Он отдал ей автомобильную аптечку.

Девушка впустила его в квартиру:

– Тебе нельзя за руль. Права отберут, а я буду виновата! Мне плохо, не думала я, что счастье бывает такое отвратительное. Меня зовут Женя.

– Женя, Евгений, – представился Роман.

– Не смешно и не правда. – Женя ему не поверила.

Квартира оказалась однокомнатной, крашенной по штукатурке и пустой. На полу – зелёный ламинат, сумки, коробки. Под потолком плоская тарелка. В ванной шумел душ. Роман вошёл без стука и предупреждения, вымыл руки, нашёл мочалку:

– Вставай, не бойся, у меня получится быстрее.

– Не трогай, возможно, я заразная… Здесь дверь не закрывается.

– Я не претендую, надо набрать ванну и просто полежать, – Роман взял розовую бутыль и щедро облил Женю жидким мылом. – Думай, я – медбрат или докторишка.

– Денег я должна вам за доставку, у меня немного есть. В гостиницу отсюда можно пешком.

– У меня всё есть, в смысле средства на карточке. – Роман пригляделся к Жене. Стрижка – под мальчика. Коротенький нос и тонкие губы разбиты. Левое ухо опухло. Она оказалась гораздо моложе, чем показалась ему в машине, девочка лет двадцати. Лицо круглое, среднего роста, с развитой грудью, таких в Сибири много.

– Я просто шла. Он сзади напал, ударил очень сильно в живот, ниже груди. Я скрючилась. Он ударил по голове, взял меня одной рукой, как мешок… Очнулась на заднем сиденье, пошевелиться боюсь. Когда машина встала, он вытащил меня. Ударил в лицо и злобно, с ненавистью, будто я враг или виновата, стал мучить. Если бы умерла тогда, так и не заметила как. Уже без разницы было.

– Он один?

– Один. Я против него – курица варёная или кошка. В любой момент мог оторвать или сломать что-нибудь. Руки сильные и грубые.

– Ещё что запомнила, какие приметы?

– Мы ж не целовались, у него балаклава на морде. – Жене хотелось выговориться, в пене и возле постороннего человека было удобно и не стыдно. – Рост обыкновенный, одет по-спортивному, штаны и куртка. Даже сколько лет не могу определить, тридцать, меньше или сорок? Номер машины запомнила, цифры. Главное, я поняла, со мной он не первый раз, у него приёмы отработанные.

– А голос, что он говорил?

– Ни слова, молча. Сопел немного, вот думаю, он старше тридцати.

– У тебя это первый раз? – Роман устроился на полу, за шторкой, и они не видели друг друга.

– В смысле? У меня парень есть, друг… но это всё… не знаю теперь, что с ним будет. Я не понимаю, почему это со мной случилось? За что! Что плохого сделала, чем я виновата?

– За всё