Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

не хотелось, на звонки местных проституток Рома не отзывался. Он погрузился в изучение украинского бизнеса. Выяснилось, что братик попал под персональные санкции, активы его арестованы. Он работал с партнёрами, завязанными на сына бывшего президента Виктора Януковича. После переворота началось выдавливание российских олигархов из Украины, и на братика навалился этот каток. В сообщениях мелькали фамилии Эдуарда Ставицкого, Павла Фукса, Александра Ярославского. Романа поразили проценты, откаты дикие 50/50. Но, собственно, в подключении к кредитным потокам и состоял план. Уснул он в хорошем настроении и проснулся к обеду.

Утренний сон был длинным. Он оказался на окраине то ли Омска, то ли Москвы. Среди высоких домов, в просторных дворах и сухих ямах лежали корабли, крашенные в синие, красные и пурпурные тона. С земли хорошо смотрелись лимонного цвета днища. В белых домах были окна, множество сияющих стеклопакетов, но дверей и подъездов он найти не мог, не видел. Рядом Рома чувствовал Женю, вместе они поднялись на заброшенный в город корабль. С палубы далеко просматривался горизонт и неровные белые зубы домов. На окружной дороге, в сизом мареве он разглядел автобусную остановку и группу пассажиров. Хотелось туда, к автобусам. Других людей на районе не было.

Они быстро ринулись вниз по лестницам, но из днища корабля не было выхода. Чем дальше они двигались вниз, тем проще становились интерьеры. Влага появилась на ржавеющих мрачных стенах. Наконец они упёрлись в затопленную палубу. Он поздно вспомнил, что в кораблях нет подъездов. Кое-где горели лампочки. Они оказались на краю смердящей железной пропасти. «Это ад, – понял Роман. – Слава богу. Добрался до финиша». Женя прижалась к нему, он крепко её обнял. Было не страшно и даже наоборот, покойно. Воздух испарился. Дыхание остановилось.

Разбудил Романа телефон. Звонил Олег, не вовремя и уже некстати:

– Приветик, ну, звонил…

– Да. Думаю, ехать или обождать?

– Приезжай, можешь ко мне в дом заселиться. Живи у меня, дом целее будет, но помочь не могу, по мне дело открыли, читал?

– Чуток, пока не в курсе…

– Тебе и не надо. Я – в Лондоне, дети – в Болгарии.

– Чего не вместе?

– Здесь дорого всё, там теплее, спокойнее… – Братик сыпал весёлыми матюгами. Роман слушал и думал своё: «Ему всё нипочём, суды, бандиты – как с гуся вода. Ну, возьму Женю, завалюсь к нему. Он скажет, фи-и, самовар привёз? В Харькове свои есть. Оближут с ног до головы! Возможно, Нина права в отношении братика. Ничего святого у человека. Стыдно!» – Эта мысль подняла Романа с кровати.

На веранде загородного кафе знакомых не было. Роман тупо копался в Интернете и медленно обедал. Разбитая нижняя губа припухла, болела. Неожиданно, буквально из ниоткуда, к столику подошёл Марк и молча сел напротив. Роман не удивился. За ночь изнасилованная девушка, которую он случайно подобрал на дороге, так крепко овладела его фантазиями, что реальные проблемы отошли на второй план.

– За мной следишь?

– Да, Женя, слежу.

– Я не Женя, меня зовут Роман Осипович.

– Это не беда. Я всю ночь по городу мотался и нашёл. Смотри, не на стоянке, а на обочине стоит серая «тойота». Номер, цвет сходится. Всё, как Женя говорила, помнишь?!

Роман посмотрел на машины возле кафе:

– Моя – «ауди» чёрная. Возьми ключи и сиди там, пока я здесь. Будем наблюдать.

Марк взял ключи, открыл машину, сел на место водителя. Роман доел солянку, подвинул к себе купаты, обильно заправил их томатным соусом. Он забыл, отвлёкся от машин и посетителей. Игра в полицейских его не зацепила. К его столику неожиданно вернулся Марк:

– Нашёл водителя, не оборачивайся. Он за спиной у тебя, у стены сидит, поляну наблюдает.

Роман обернулся, да, сомнений не было. Пострижен, выбрит, невысокий, крепкий торс, глаз не поднимает и всё видит. Человек с обратной стороны луны. Чужой.

– А если «тойота» не его и приметы с машиной не бьют?

– Он засёк нас, явно дёргается. Ключи достал из кармана, выложил на стол. Надо брать, иначе уйдёт. – Марка охватила паническая лихорадка, глаза покраснели ещё сильнее.

– Успокойся. Что мы полиции предъявим?

– Идём! Валим на землю и вяжем, – скомандовал Марк.

– Чем вяжем? – удивился Роман, но Марк его уже не слышал. Он поднялся и пошёл. Роман двинулся за ним.

– Серая «тойота»… – спросил Марк.

Договорить фразу он не успел. Два выстрела слились в один. От удара двух пуль Марк не упал. Третью, в грудь на вылет, принял Роман. Последнее, что он видел глазами – это белые кроссовки. Потом в упор, через паузу, два контрольных. Роман уже не чувствовал боли. В состоянии комы он угасал спокойно и естественно. Убийца в два прыжка – через ограду веранды и забор – добрался до машины и стремительно исчез со стоянки.

Как только серая «тойота» скрылась, народ от столиков потянулся к своим машинам. Когда поляна опустела, из мотеля вышел охранник и сфотографировал панораму места происшествия, автостоянку, красную «мазду» и чёрный «ауди». К погибшим он не подошёл, чувствовал, что помощи они просить не будут.

Дельфин

Всё вокруг переменилось. Открылись соблазны, которых она не знала. Главный – это свобода. Ты никому не нужна и тебе никто не нужен.

«Олма»

I

На сцене дискуссионного клуба президента не было, точнее он был, присутствовал в отдельном помещении и на диодных панелях. Дисциплинированная аудитория государственных служащих импонировала Данилову. В распахнутом просторном пиджаке из английского букле и седым чубом непокорных волос он неторопливо развивал тему участия науки и религии в техногенной культуре. Илья Николаевич понимал: люди с пиететом относятся не к персоне докладчика, это присутствующий на мониторах президент сковывает нервным единомыслием одетые в санитарные маски лица. Стулья стояли в шахматном порядке, на каждом чёрном поле сидела фигура человека.

На время Илья Николаевич оторвался, забыл о присутствии президента и начал вторым каналом внутренний диалог. Это произошло не умышленно, а от азарта в момент импровизации. «Молодёжь – пешки. Эксперты – лошади и слоны. Король рокировался, он в крепости. Королева? Её нет. Игры не будет. В зале нет соперника», – его мозг механически анализировал ситуацию. Отключить параллельный поток критического сознания Данилов не мог, шутка состояла в том, что мозг ему не принадлежал. Скорее наоборот, он всецело принадлежал серому органу большого объёма, вес которого, вероятно, будет определён в Институте мозга после его смерти.

– Мировые религии – это, прежде всего, хранители традиций, то есть опыта социальной адаптации человека к природе и социальным