Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

энтропии отражает природу социального. Хаос относится ко всему спектру человеческих взаимодействий. Война образует лишь его часть, беспорядки не составляют всей сути хаоса. Западные исследователи проделали большую теоретическую работу. Предлагаю, в научном поле не надо им противостоять. Я отталкиваюсь от их работ и считаю, что благодаря чужому опыту и ошибкам мы в очередной раз можем срезать исторические углы. Теорию управляемого хаоса надо использовать в своих интересах. Она необходима для превентивных действий. Это уже вопрос перехвата инициативы на уровне технологий и перехода от рефлексии к работе на опережение.

Технологическое освоение развивающихся систем, – Данилов вернулся к теме доклада, – предполагает оценку сценариев развития системы, определение зон риска, которые могут иметь негативные социальные и гуманитарные последствия. Социальные ценности в данном положении выступают условием функционирования науки. В современной экономике знаний ценностные приоритеты науки сохраняются, но возникают конкретизации этих приоритетов, обусловленные формами социального потребления научных знаний. В религиозной жизни тоже происходят изменения. В религиозных общинах часто возникают новые версии сознания, для которого неприемлемы представления о природе как резервуаре ресурсов для хозяйственной деятельности и о человеке как преобразователе природы. В протестантской среде зреет идея, согласно которой Бог ещё не закончил процесс творения мира, а продолжает творить его непрерывно. Получается, что мир не просто создан Богом, который смотрит на него со стороны, наблюдает. Бог в этом случае соучастник непрерывного творческого процесса человечества, и сумма зла, творимого людьми на Земле, тоже оказывает влияние на общий процесс. Возникает представление о том, что человек ответственен за космическую эволюцию, влияет на неё делами, которые сам творит. Эти идеи актуализируют человеческую ответственность перед природой, перед собой и будущими поколениями. Такие представления перекликаются с идеями саморазвития человека и философией русского космизма.

II

Из командировки Данилов вернулся в первом часу ночи. В прихожей его встретил голодный кот. Зверь быстро вскарабкался по пиджаку на плечо. Данилов, как обычно, прошёл по длинному коридору сразу в свою комнату, включил свет и ноутбук. Кот спрыгнул на стол, прижал уши и начал громко протяжно орать. Это был его четвёртый сиамский кот, четвёртый Рим. Все прежние питомцы носили громкое имя без номеров и суффиксов.

Илья Николаевич не стремился создавать нечто новое в личной жизни. Он исповедовал мудрый идеал недеяния, то есть всякий раз совершал минимальное усилие, которое соответствовало ритму космоса. Действие, основанное на чувстве и знании этого ритма, не приводит к революционным катаклизмам и не вносит духовную смуту, а наоборот, стабилизирует жизнь и приносит спокойствие, поэтому, пребывая в ожидании завершения цикла движения мысли, он не спешил кормить кота.

Последние лет десять академик жил в комнате с пустым просторным балконом – один. В квартире были другие комнаты, но туда он заглядывал редко. Зачем, если там ни людей, ни книг? Одиночество было непонятным Данилову чувством. Книги, точнее их авторы, были частью его социума, мозг постоянно пребывал в диалоге с друзьями, коллегами и учениками, за бутылкой вина, в стихии дружеских дискуссий он чувствовал себя комфортно. На завтра Илья Николаевич мысленно планировал начало работ по исполнению поручения президента, думал, кого можно пригласить, перебирал имена сотрудников института, многие из которых числились у него, но жили и работали удалённо. В этом была сложность, но техническая проблема состояла в необходимости оперативного исполнения с учётом значительного различия темпов деятельности в администрации президента и в академии наук.

Кот вёл его по квартире, но оказалось, что не на кухню. Рим свернул в боковой коридорчик, остановился у закрытой двери в ванную комнату, поднялся на задние лапы и передними начал царапать дверь. Данилов почувствовал, что кот дрожит и громко урчит от возбуждения. Там горел свет. Данилов открыл дверь и увидел на коврике возле ванной тело, то, что это тело, он понял сразу, поэтому прикоснулся к плечу осторожно, так, как обычно будят спящих людей. Тело Варвары Васильевны, его домработницы, успело окоченеть. Умерла она днём, может быть, вчера. Ничего примечательного он не заметил, кроме того, что случилось необратимое. Тапочки свалились с ног и лежали отдельно. Резиновые перчатки брошены в раковину. Одетая в синий спортивный костюм с бледно-голубой отделкой, Варвара аккуратно поджала ноги и была похожа на спящего на боку человека, но это было не так, в чём он убедился в результате повторного прикосновения к телу. Данилов решил действовать формальным образом. Для начала он позвонил в единую службу МЧС, представился, описал обстоятельства и попросил вызвать следственную группу и полицейских медиков.

Варвара Васильевна работала у него четвёртый год. Он нанял её через социальную службу самостоятельно, не впутывая в свои бытовые проблемы знакомых и родственников. Попросил подобрать для работы на дому женщину лет пятидесяти с высшим техническим образованием. Сначала Варвара Васильевна убиралась у него в квартире раз в неделю и кормила кота, когда он уезжал. Скоро Илья Николаевич понял, что невзрачной и робеющей в его присутствии женщине в простом платке можно доверять. Варвара стирала и гладила вещи. Дополнительно по его просьбе готовила для академика на два-три дня вперёд домашние супы: щи, борщ, куриную лапшу, гороховый и рыбный, по праздникам солянку в расчёте на гостей. Илья Николаевич иногда ел суп утром на завтрак и вечером перед сном. Он очень любил горячие супы и при случае всегда её благодарил. Пересекались они в квартире редко. Работать в присутствии академика Варвара стеснялась и приходила, когда он был в институте или в отъезде.

Собственно, о домработнице и её семье Илья Николаевич ничего не знал и не видел её близких родственников никогда. И вот произошло необратимое. Он набрал номер Варвары Васильевны и услышал звонок в прихожей. Там из её куртки достал телефон, в непринятых звонках увидел опцию «дочь» и позвонил. Когда он услышал женский голос, то представился и спросил:

– Как вас зовут?

– Марина. Что с мамой?

– У вас есть братья и сёстры?

– Нет.

– Вы в Москве проживаете?

– Да, в районе Авиамоторной. Я звонила ей, она не отвечает, что с мамой? Мы волнуемся.

– Варвара Васильевна с вами жила?

– Мама в больнице, умерла?

– Марина, прошу вас, возьмите машину, такси и срочно приезжайте. – Илья Николаевич подробно объяснил, как найти дом, подъезд, квартиру, попросил записать свой телефон. Потом стал записывать адрес Марины, записывал медленно, тянул паузу. – Сегодня вернулся из командировки и обнаружил, открыл дверь в ванную… думал, потеряла сознание и упала, но видно – умерла. Полицию и скорую вызвал, берите машину и приезжайте.

– Да. Едем. Ты слышал, всё понял? – обратилась Марина к человеку, который