Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Облитерация сосудов, батенька, — процесс необратимый. Но страшного ничего нет. С вашим заболеванием жить да жить. Если, конечно, беречься. Не хотите попасть под нож — перемените работу и непременно бросьте курить. Иначе — лечение насмарку. Помните: ни папиросного дыма, ни долгой ходьбы, а главное, не охлаждать ноги — и проживете сто лет, — напутствовал хирург из поликлиники, где Нукеров проходил комиссию.

Разговор этот состоялся три года назад. Тогда Виктор не поверил врачу. Чушь! Не может быть, чтобы в его организме вдруг начался какой-то необратимый процесс. Но работу ему все же пришлось сменить. В медицинской справке, которую они выдали в поликлинике, было сказано: «Может быть использован на работе, не связанной с ходьбой и переохлаждениями». Для рядового геолога-поисковика, каким был Нукеров, такой работы по специальности не было. Его перевели в плановый отдел.

Он был уверен — временно. Иначе подыскал бы себе что-нибудь другое. Виктор был убежден, что стоит ему один-два сезона не съездить в поле, а подлечиться, и он опять станет стопроцентным полевиком. Знания и навыки за это время не растеряет. А чем заниматься во время вынужденного перерыва, ему безразлично. Нужен был человек в плановый отдел — и он согласился.

Советами врача он пренебрег. Жить сто лет с оглядкой: того не делай, другого не позволяй — не устраивало его.

Однако вскоре ему поневоле пришлось вспомнить напутственные слова хирурга. Боль в ногах обострилась. Он впервые поверил, что угроза была серьезной. Ложиться под нож не хотелось. Виктор бросил курить и начал лечиться всерьез. Прочитал несколько популярных брошюр и статей. Неожиданно для себя открыл, что его болезнь несмотря на трудно выговариваемое название — облитерирующий эндартериит, очень распространенная, в обиходе ее называют перемежающейся хромотой. О том, что облитерация сосудов — процесс необратимый, говорилось во всей медицинской литературе, какую он прочитал.

Но Виктор не поверил никому. Да и многие больные, с которыми он знакомился в санаториях и поликлиниках, тоже отрицали заключения медиков: по их рассказам случаев полного выздоровления сколько угодно. Нужно только суметь отыскать свое, единственно верное средство, и оно поможет, исцелит. А какое оно, это средство, не подскажет ни врач, ни знахарь — ищи сам.

Первые же радоновые ванны принесли Нукерову недолгое облегчение, и он поверил в целебную силу минеральной воды с одержимостью фанатика. Среди больных наибольшей славой пользовались малоизвестные «дикие» курорты.

Вот и сейчас. Виктору разумнее было ехать в Пятигорск или Цхалтубо — ему предлагали льготную путевку на выбор.

— Такого случая никогда больше не представится, — уверял председатель месткома. — Это просто из ряда вон счастливый случай.

Если бы Виктор поехал по льготной путевке, ему бы еще оплатили и по больничному листу, а так он ехал в отпуск за свой счет.

Но у него были особые надежды именно на этот источник. Нукеров сам открыл горячую воду три года назад, когда еще не был больным, а работал в поисковой партии начальником отряда. Вернее, первым минеральную воду обнаружил путевой обходчик Иннокентий Бакшеев. Зимою он белковал и случайно наткнулся на горячий ключ.

Летом он рассказал геологам про выход горячей воды с дурным запахом. По приметам, какие сообщил Бакшеев, Виктор легко отыскал источник. Воду опробовали, сделали химический анализ. Результаты Виктор занес в отчет и позабыл про источник.

Вспомнил про серную воду прошедшей зимой и написал Бакшееву письмо. Спросил, держит ли тот по-прежнему лошадь и согласен ли помочь Виктору.

Ответ пришел скоро. Бакшеев обещал дать хоть двух коней и порадовал Виктора: оказывается, лечебное свойство воды уже испытано, из Ксеньевки приезжали лечиться двое паровозников, знакомых Бакшеева. Какой-то Игнашка Пахомов «туда еле на карачках дополз — обратно козлом прискакал». Жаль, не написал Бакшеев, какою болезнью мучился этот Игнашка.

Из письма же Виктор узнал: палатка не потребуется — вблизи источника мужики срубили зимовейку. Так что жить будет где.

Люди из тамбура разбрелись. Виктор остался один и заранее открыл дверь. Дорога извивалась так, что одновременно можно было видеть и голову и хвост поезда. В глазах рябило от малиновых цветов кипрея, росшего вдоль насыпи. Рядом с вагоном беспрерывно тянулись телеграфные провода. За ними частили осиновые и березовые стволы. В прогалах открывалась даль — скудная лиственничная тайга, кочкарник, топи… Здесь была зона вечной мерзлоты. Железная дорога пересекала главный водораздел азиатского материка: на север реки текли в Ледовитый океан, на восток и юг — в Тихий.

Глядя на угнетенные кривостволые лиственницы, на пролетающие мимо высокие стебли иван-чая, Виктор подумал, что вряд ли кто приедет в эту глушь еще, кроме него. Мало ли что могли наобещать друг другу люди, которые ненадолго познакомились на курорте. Никого из них эти обещания ни к чему не обязывали. Скорее всего придется коротать месяц одному.

С этой мыслью он начал спускаться на нижнюю ступеньку. Поезд замедлял ход. Гулко прогромыхал мост через речушку. В ее верховье ненадолго распахнулась унылая даль сопок и вновь закрылась ближним лесом. Показался знакомый дом с пристройками и огородом. За три года тут ничего не изменилось, разве что покрашенные в коричневый цвет стены бакшеевской казенной избы выцвели еще больше. Жена Иннокентия Бакшеева со свернутым флажком в руке встречала поезд. Виктор помахал ей, она равнодушно скользнула по нему взглядом, наверно, не узнала — мало ли кто машет ей из вагонов. Виктор спрыгнул с подножки еще до полной остановки. Ее, впрочем, и не было: буфера продолжали лязгать от торможения, а поезд уже снова набирал скорость.

За спиною прогромыхали последние вагоны. Пропитанные мазутом шпалы маслянисто блестели на жаре — они были не черные, а радужные.

Виктор увидал спешащего к нему Путинцева. Тот приветливо улыбался, вытирая платком потные залысины.

— Не побывал бы сам, ни в жизнь не поверил, что в центре Сибири возможна этакая жарища. Туркестан! — воскликнул Путинцев, протягивая руку и порываясь отнять у Нукерова рюкзак.

«Так вот же на кого похож Шкарупа. Не хватает только очков и шапочки», — догадался Виктор.

Они познакомились прошлой зимой.

Про Зилову Пустынь