Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Нукеров услыхал от знакомых геологов. Вкратце сведения были такими. Курорт — дикий. Содержание радона в источнике не ахти какое высокое, но вода славится лечебными свойствами. Людей не отпугивает ни дальняя дорога, ни кошмарные условия на полном самообслуживании. Действует всего семь ванн в двух хибарках. Начато строительство корпуса на двадцать ванн, но когда оно будет закончено, неизвестно. Жилье есть — различные предприятия и организации Иркутска и Улан-Удэ самостийно понастроили в ущелье домишки и бараки, питаться можно в столовой, но лучше готовить самому, иначе за полмесяца — обычный срок лечения — позабудешь настоящий вкус пищи.

В сказки про костыли, развешанные по кустам, и брошенные на дороге, Виктор не поверил, но испытать на себе действие зиловой воды все же решил. Вреда от нее, во всяком случае, не должно быть. Через знакомых раздобыл путевку на февраль. Стоила она всего пятнадцать рублей и давала ему право на жилье — постель в общей комнате.

В Зилову Пустынь ходил автобус — старенькая многострадальная развалюха с одной передней дверцей. Он совсем выбивался из сил, одолевая подъемы. Пассажиров набралось много, половина стояли в проходе. Дорога была запущенной, много лет не ремонтировалась, водителю часто приходилось переключать скорости, на выбоинах сильно подкидывало, так что вскоре все утряслось — люди поустраивались на узлах и чемоданах.

Виктору посчастливилось занять место на сидении у окна. Когда миновал перевал, спустились в долину Иркута, справа открылась гряда снежных вершин — Тункинские Альпы. Стекло было в куржаке. Виктор подышал на него, оттаял большую дыру, чтобы и сосед мог видеть горы.

— Кавказ! — восхитился тот. Виктор мельком взглянул на него. В попутчике нетрудно было угадать человека, никогда не видавшего гор вблизи.

Виктор глядел на врезанные в белесую голубизну неба ослепительные зубцы. Несмотря на свои устрашающие размеры, очертания гор представлялись непрочными: казалось, стоит на мгновение отвести взгляд, и они исчезнут, как мираж. У самого уха Виктор слышал неровное дыхание своего попутчика. Тот поверх плеча Нукерова смотрел на скалы.

Въехали в лес, и гор не стало.

— Тоже на воды едете? — полюбопытствовал сосед.

Виктор ответил. Выяснилось, что направления у них в один и тот же пансионат.

— Путинцев Игорь Алексеевич, — назвался сосед и подал руку. — В Зиловку еду впервые. Будем осваиваться вместе — вдвоем веселее.

Они разговорились. Путинцев сказал, откуда он, назвал место работы. Поинтересовался:

— Если не секрет, с чем едете на воды?

Виктор назвал болезнь.

— Понятия не имею. Слышал только — скверная штука. Бедное загнивающее человечество. Десять лет таскаюсь по разным курортам — сложилось впечатление, что здоровых людей вообще нет. Меня экзема замучила. Пожалуй, самая распространенная болезнь века. Человечество стало нервным и возбудимым. Аллергия. Не правда ли, красиво звучит? Аллергия — значит неприятие чего-либо. Во всяком случае, сам я именно так понимаю этот термин. Организм не переносит чего-нибудь, возникает раздражение, зуд, боли. А что именно не переносит, узнать не всегда удается. Знал, так хотя бы оберегался.

У Путинцева была располагающая манера иронизировать над самим собою. Устоять под напором его дружелюбной болтовни было невозможно, Нукеров разговорился, что редко с ним бывало, и поделился с Путинцевым своими планами на лето. Игорь Алексеевич тотчас напросился в компаньоны.

К Зиловой Пустыни подъезжали в полдень. В левом притоке Иркута между скалами дымилась наледь. В одном месте под утесом дорогу залило водой, и хотя к этому времени она уже застыла, водитель не рискнул ехать по непрочному льду. Последние три километра добирались пешком. Никаких костылей, развешанных на деревьях и брошенных у обочин, разумеется, не было.

Путинцев резвился и ребячился.

— Бог мой! — поминутно восклицал он. От искреннего восхищения у него дрожал голос и глаза наполнялись влагой. — Какая изумительная чистота! Да здесь одним воздухом и тишиною от любого недуга можно исцелиться.

Видимо, он все же преувеличивал — иначе зачем бы ему потребовалось снова ехать лечиться, да еще в такую глушь.

3

Они шагали рядом со шпалами. Виктор старался не глядеть на сверкающий под солнцем рельс — слепило глаза.

— В команде объявились маловеры: «Не приедет!» «Не паниковать, — успокаиваю. — Геолог не подведет. Геология — наука точная. Сказал: ждите пятнадцатого, значит, и приедет пятнадцатого, а не четырнадцатого». Они, видите ли, боялись опоздать и прибыли на сутки раньше срока. Операция под кодовым названием «Пустынники» состоится строго по плану.

— Кто еще приехал? — спросил он.

— Павел Ильич и Каберов. Да вот и они сами, — показал Путинцев на двоих мужчин, вышедших из-за дома, где они прятались от жары.

Павла Ступова, агронома из какого-то северного района, Виктор узнал — запомнил по Зиловой Пустыни. Второй, с усталым и недовольным лицом, в защитных очках и распахнутой рубахе, был незнаком. Виктор разглядывал его с пристрастием: он по опыту знал, как трудно уживаются люди в небольших отрядах, надолго оторванных от прочего мира. А жить им придется в тайге, как геологам или топографам. Беда, если попадается неуживчивый человек. А похоже было, что именно такой тип навязывался к ним в компанию.

— Вот, прошу любить и жаловать, — смущенно и виновато произнес Ступов, кивая на пожилого крепыша, — прекраснейший человек. Пожелал присоединиться к нам. Я сообщил ему координаты встречи. Итого, нас четверо.

— Каберов, — назвался крепыш, подавая руку. — Случайно услышал про ваше намерение лечиться здесь. В Зиловой Пустыни познакомились с Павлом Ильичом. Потом списался с ним.

— Надеюсь, вода поможет вам. Важно, чтобы не было противопоказаний — печень там или сердце не хандрили. — Виктор и сам поразился тому, что вступал вроде бы в роль врача, ответственного за лечение. Серьезное, неулыбающееся лицо Каберова невольно настраивало на официальный лад.

Но и помимо этого, Нукеров признавал себя ответственным за исход операции «Пустынники», как назвал эту затею Путинцев. Из всех четверых Виктор один представлял обстановку, в которой им придется жить. И сказывалась многолетняя привычка быть начальником отряда. Он придирчиво оглядел своих напарников. Ему не нравилось, как они одеты. Путинцев так и вовсе походил на дачника, только что сошедшего с пригородной электрички. У такого от любых, погодных и прочих, невзгод одно спасение — обратный билет в кармане.