Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

как испугалась мать, когда ее увезли в больницу. Старуха Лидь Иванна сразу притихла, перестала капризничать и все дни сидела на кровати молча, вцепившись в подушку. Она ее качала как ребенка и напевала тихо, звала Галин Петровну: «Галенька, Галюшка, доченька моя»… Соседки заходили к ней проверить, покормить, но есть старуха не просила.

Галин Петровна плакала, когда все это слушала, но лицо у нее сияло, как будто она получила пятерку от своей милой мамочки. Да, Галя, хорошая ты девочка, мама тебя любит, мама тебя хвалит, все ты правильно делала, Галя, ты тянула эту дрябленькую угасающую жизнь сколько могла, терпела, умница, давала матери возможность отщипнуть от себя хоть денек, хоть кусочек…

В общем, Галин Петровна поверила своей теперь уже покойной матери, сцена с подушкой ее впечатлила. Они поплакали с Женой электрика, и только я, молодая нахалка, была уверена, что наша Панночка играла до последнего вздоха. Так я считала раньше, а теперь не знаю… Вампиршей была старуха или не вампиршей? Сегодня я вообще ни в чем не уверена так, как раньше, в свои двадцать три, когда мне казалось, что жить мы все будем вечно, и никто никогда не умрет, даже противная старуха Лидь Иванна.

Уж лучше быть одной…

Я приехала в Питер к подружкам и попала на странное мероприятие. Мои подружки затащили меня на день рожденья к своим подружкам.

Компания была серьезная, мне сразу налили штрафную в хрустальный фужер, я первый раз попробовала водку из фужера для шампанского, а было мне тогда уже под тридцать. «Пей до дна, пей до дна!» – это помню. Огурчик. Сыр. Шашлык. Запели. Но мне все время кажется, что за столом творится что-то непонятное, что праздник какой-то неправильный. Потом пригляделась, и точно – не так сидим! За столом одни бабы, ни одного парня нет.

Когда мы вышли на балкон курить, я попыталась исправить положение, познакомилась с мальчишками, которые гуляли тут же в ресторане такой же аномальной чисто мужской компанией. Симпатичные были мальчики, это я тоже помню, парочка из них мне понравилась, но девушки меня затолкали обратно в кабинет и поругали за неразборчивость. Мы, говорят, не собираемся цеплять кого попало, а ты – шалава, вот тебе еще штрафной.

В итоге, напились все безобразно, писали смс каким-то бывшим, утром страшный бодун, но зато с кем попало никто не спутался. Мне, легкомысленной командировочной, эти серьезные женщины, раз двадцать напомнили любимую заповедь старой девы: «Уж лучше быть одной, чем с кем попало».

А я не спорю, я согласна, с кем попало – не в кайф. Только я не могу понять, почему сразу «с кем попало»? И если речь идет про некое презренное ничтожество, то почему тогда вообще мы о нем говорим? Ведь мы не говорим с такой же гордостью – уж лучше жить без ресторанов, чем есть в кафе на Павелецком. Никто себя не убеждает – уж лучше весить сто кило, чем сто пятнадцать. Уж лучше быть одной, чем с кем попало – это примерно то же самое, что – Лучше уж понос, чем золотуха.

Конечно, я шучу, что делать остается. Всерьез эту тему, «быть одной», ворошить страшно. Во-первых, не хочется обидеть никого случайно. Обидятся девчонки, потому что тема женского одиночества, которую мы теперь корректно называем самодостаточностью, напрямую связана с женскими травмами, которые получены от кого? От кого попало, в основном. А во-вторых, сейчас брякну что-нибудь не то, и разорвут. Они умеют, эти самодостаточные женщины, порвать оппонента. И что теперь мне делать? И сказать хочется, и рот открыть боюсь.

Сейчас попытаюсь выкрутиться. Что думаете, я не смогу протолкнуть свою контрфеминистскую темку? И не нарваться? Смогу, есть метод у меня любимый. Я вообще ни слова не скажу, отдаю микрофон тем самым девчонкам, с которыми тогда сидела за столом. Прошло десять лет, но я помню всех, кто наливал мне штрафные.

Марина, сейчас ей сорок шесть. Марина у нас черная вдова, замужем была четыре раза. Первый повесился совсем молодым, с дочкой оставил ее, второй и третий не вышли из запоев, четвертого убили в пьяной драке. С такими мужьями она и сама чуть не спилась, потеряла здоровье, но успела выбраться из этой мутной водички, правда, только в сорок лет. А девочка была красивая, способная, из приличной семьи, сейчас она успешный блогер. Временами заходит на сайты знакомств, но каждый раз убеждается, что кроме гоблинов жизнь ей никого не посылает. Семь лет она совсем не пьет, живет одна, в тишине, в покое, без скандалов, без храпа пьяных больных самцов, без ругани с их грубыми мамашами. Своих старых подруг, которые тебя считают инвалидом, если ты не замужем, она тоже оставила. Ей хорошо одной, дома у нее теперь уют, цветочки, и советская эстрада вместо шансона, она заботится о своей маме, играет с внуком, и удивляется, почему же она только в сорок, только после смерти последнего мужа, затормозила над обрывом, почему в тридцать лет ей казалось, что жить одной страшно? Настолько страшно, что она была готова спиваться вместе с мужьями алкоголиками. Свои семейные годы Марина считает выброшенными на ветер, а за дочку рада, с зятем ей повезло.

А вот и я о том же! Это же очевидно всем – неудачный брак вредит здоровью в сотни раз больше, чем спокойное одиночество. Поэтому Алену, следующую мою подругу, сразу бесит, когда ее начинают жалеть: «Что ж ты все одна да одна…»

Алена, роковая брюнетка, сорок четыре, с единственным мужем развелась пятнадцать лет назад. Муж катапультировался, когда она ухаживала за умирающей матерью. С тех пор наслаждается свободой, крутит романы, но в хозяйственные отношения с мужчинами не вступает. Она всегда смеется над этим провинциальным убеждением – «если у тебя нет мужика – ты несчастная», особенно когда глядит на своих замужних подруг.

– Встречаю ее… – рассказывает Алена, – морда серая, выглядит жутко, одета как тетка, не видит ничего кроме работы, поговорить с ней не о чем. Муж бухает, лупит ее, денег не приносит, но зато она замужем! Так еще и жалеет меня, как же я одна да одна! А я приехала только что с ипподрома, на прошлой неделе с парашютом прыгала, Новый год на Бали… Живу как мне хочется, иногда вообще выгоняю всех любовников на фиг и всю зиму спокойно читаю, одна, в тишине, и никто меня не дергает! А эта дура дальше огорода не выходит никуда и меня еще за что-то жалеет!

Молчу. Обратите внимание – я сейчас ни слова не сказала, представляю следующую героиню.

Оля, ей скоро сорок, развелась в двадцать пять, через год после рождения дочери. Не смогла справиться с молодым пьяным дураком. Дочка выросла, поддерживает отношения с отцом, с его новой женой и младшей сестрой. Оля из-за этого срывается иногда, звонит бывшему с упреками, но не со зла, а потому что переключиться ей не на кого. Замуж она больше не вышла, считает, что ей просто не повезло, не встретился серьезный мужчина, а за кого попало не имело смысла. Правильно! Жизнь ее устраивает, она закрытый человек, живет в селе, любит огород, работает на кондитерской фабрике. «Может быть, раньше, еще лет в тридцать, я и хотела любви, и еще детей, но сейчас мне это не нужно. У нас на фабрике тяжелый график, два дня в ночь, день на отсыпку, потом выходной и опять на работу. А если срочные заказы, тогда и выспаться не успеваешь». Молодец, женщина! Честная труженица! Хотя бы это я могу сказать?

Тамара, тридцать семь, дважды в разводе, от первого ушла сама, второй сбежал после рождения больного ребенка. Чиновница, руководитель среднего звена, общественный деятель, бизнес, деньги – все у нее есть. Хотела бы встретить богатого влиятельного мужчину и родить еще, но пока не складывается. Случайные связи со статусными бегемотами оргазмов не приносят, а чувственная нищета ее не интересует. Ведет