Чудесное зачатие. Сборник рассказов - Соня Дивицкая

Кровати королевской не было, Нюша сама не знала, откуда в ее райдере оказалась большая кровать. Была тахта, низкая, хрупкая, стояла в маленькой спальне, тесной, как обувная коробка. Зашли – и сразу на бочок, стриптиз устраивать негде.

Шатен расстегивал рубашку, свою. Нюша вспомнила старый рязановский фильм, «Вокзал для двоих», там, где «Сама, сама, сама». Это был ее любимый фильм, ее и мамин, она подумала, что вечером, когда домой вернется, снова будет пересматривать и, может быть, бабушка тоже с ними посмотрит. Джинсы и джемпер она сняла быстро, сама, и осталась в своем шикарном гипюровом боди. Тут по ее сценарию нужно было посмотреть на Шатена призывно, обольстительно, как дома она смотрела, когда тренировалась перед зеркалом, но почему-то сейчас в тесноте у нее призывно не получилось, вышло грустно и виновато.

А с другой стороны… – рассуждала Нюша в объятьях совершенно незнакомого мужчины. – С другой стороны… Что так вот сразу придираться? Нужно думать о приятном. Мужик спортивный. Ноги длинные. И член у него именно такой, который она видела во сне последнюю неделю. Если вам целую неделю повсюду видится мужской половой орган – не придирайтесь к мирозданью, ведите себя скромнее.

«Бери, что жизнь тебе дает, и радуйся», – настраивалась Нюша. Шатен тоже настроился. В своих ожиданиях Нюша не обманулась, но все-таки оставила отпечаток губной помады на его трусах, вовсе не со зла, а просто так, из мелкой вредности. А потому что надо даму лучше уговаривать, нужно девушке хотя бы комплимент сделать, раз на серьезную прелюдию нет времени.

Шатен смотрел все время на часы, и это бесило, бесило, бесило! Часы отвратные китайские висели прямо перед носом на стене, и взгляд невольно липнет к стрелкам, и начинаешь нервничать, и стрелки как ножи по торту режут, режут, режут… Нет времени! А хочется успеть… И чтобы все-все-все, что снилось целую неделю, наконец-то уже случилось, так хотела Нюша.

Она решительно поднялась во весь рост, в горячем девичьем порыве закрыть циферблат и показать себя во всей красе. Смотри, какая стройная, какая смелая, как соблазнительно я расставляю над тобой свои длинные ножки…

Ножки у Нюши были точеные, на них она всегда рассчитывала, а вот талия была ее слабым местом, особенно в последнее время, потому она свое гипюровое боди снимать не собиралась. Идея была в том, чтобы, эффектно возвышаясь над объектом, не снимать этот гипюровый скафандр, а только расстегнуть те самые кнопочки между ног.

Надеюсь, никому не нужно объяснять, что такое боди? Где эта деталь туалета расстегивается, не забыли? Между ног, как раз на самом интересном месте у Нюши были маленькие кнопочки. В своих фантазиях она смотрела Шатену прямо в глаза, облизывалась и расстегивалась постепенно кнопочку за кнопочкой, кнопочку за кнопочкой, а потом приземлялась точно на член.

Ой, мама дорогая… Я не могу понять: к чему такие сложные акробатические номера? Я бы так не смогла. Все… Мои фанфары отгремели. Жизнь усложнять совсем не тянет. Меня вообще пугает все многокомпонентное, кофе три в одном, кухонный комбайн, слитные купальники, второе высшее, салат «Мимоза» и это боди непонятное… Я против боди. Я – за трусы, то бишь за откровенность, легкость и спонтанность в отношениях. Куда уж лучше, когда так живенько?..

Так вот, Нюша стояла над Шатеном, начала расстегивать свои кнопочки. Шатен перестал смотреть на часы. Нюша волновалась, поспешила немножко, и у нее ноготь, акриловый, случайно зацепился за гипюровую нитку. Вы представляете, какие сложности? Нюша не заметила петлю, рванула со всей страстью, и жутко вспоминать, какая брызнула кровища, когда она выдрала себе ноготь вместе с этим поганым акрилом. Ужас. Такое поймут только девушки с накладными ногтями. Шатен не понял. В лицо ему брызнула кровь, он даже закричал от неожиданности. Нюша тоже не выдержала, это же больно, ноготь с мясом сорвать – это очень больно, Нюша тоже закричала. Кинулась в ванную, руку под кран, где у вас полотенце… Испуганный мужчина искал хоть что-нибудь, зеленку, йод, нашел бинты, перевязали палец… Фу… Мне самой аж поплохело. Нюша, правда, умница, быстро успокоилась, и минут через десять как ни в чем ни бывало шутила:

– Поспешишь – людей насмешишь!

Все спешат, поэтому у нас везде проблемы. Спешила Нюша, когда покупала это самое боди. Нужно было подумать, или разориться на немецкое белье или отойти от китайского прилавка подальше и забыть навсегда бордельные глупости. Застежку дернула опять же слишком быстро, я уж молчу про то, что она слишком быстро на это легкомысленное мероприятие согласилась. Утром договорились – вечером она уже едет!

Шатен был тоже виноват, он тоже поспешил. Он поспешил со свадьбой, рановато женился, потом спешил изменять жене, изменяя жене, он спешил, раздражал своих женщин, все время смотрел на часы. Швея китайская, а может быть, вьетнамская, не знаю, где они там шьют сейчас эти синтетические тряпки, швея спешила, пропустила небрежную нитку, завернула ее в петлю, хоть мы и не ждали от этих боди из Бангладеш ничего хорошего, но такую западню не ожидали.

Настолько сложную цепь обстоятельств не в каждом страшном сне увидишь, а ведь еще и маникюрша!.. Вот кто во всем виноват! Маникюрша совесть совсем потеряла, она спешила больше всех, у нее на праздники куча клиенток, все себе лепят когти со стразами, маникюрша нахватала работы, и потому спешит и технологию не соблюдает, вот у нее акрил и отлетает с мясом…

Надо всем этим Нюша смеялась, и этот смех, смех беззаботной толстушки-хохотушки, украшал ее больше, чем дурацкие корсеты. Роковая соблазнительница из нее не вышла, ее стилистика была другой. Простые резкие жесты, веселый микс пухлой телушки и наивные детские глаза, нежные щеки и вульгарный красный рот, это по-своему цепляло, как ни странно, интеллигентную мужскую аудиторию. Она напоминала испорченную девочку, и легкое причмокивание, и потягивание капризное слов, и отвратительные пошлые ногти, ресницы, губы, вся эта дрянь не слишком, да, не слишком портила ее. Ей не нужно было совсем никого соблазнять, ей нужно было просто дать мужчине разглядеть себя, свою отчаянную откровенную похоть, которая всю последнюю неделю не давала ей уснуть. Голодная, грубая, примитивная, зато послушная и горячая самка читалась в ней отчетливо, особенно когда она была без макияжа.

Шатен не собирался ничего в ее глазах разглядывать, он опять смотрел на часы. Надел штаны, вышел курить на балкон, и Нюша тоже, прикрывшись тонкой шубкой, проскользнула за ним, закурила сигаретку.

Балкон выходил на широкий проспект, там творилось что-то страшное. Народ застрял на светофоре, все сигналили кому-то, непонятно кому, в этом месиве огней трудно было разглядеть, кто задерживает движение. Человеческая нервозность с высоты седьмого этажа выглядела забавно и даже романтично. Светящийся муравейник, жучки с огоньками спешили выпить, поесть и заняться любовью в своих норках. Сверкающая вывеска ресторана возбуждала аппетит. На холодном балконе с чужим человеком Нюше ужасно захотелось поесть. Нет, не поесть, а именно нажраться и напиться.

Вернулись в комнату, опять взглянули на часы, а там и оставалось всего-ничего. Шатен зачем-то рассказал про тещу, за ним шпионит теща, по соседям бегает, опрашивает… Он в принципе не собирался изменять жене, но теща так настаивала на том, что он кобель…

Нюша слушала рассеянно, она потеряла все надежды на маленькую порцию женского счастья. Шатен, спохватившись, сделал ей комплимент, сказал, что у нее стройные длинные ноги. Нюша привыкла, что ноги хвалят, за ноги она была спокойна, а насчет талии волновалась, талии у нее никогда не было, поэтому она натянула это боди, вы уже знаете. Она зачем-то сообщила об этом Шатену, он признался, что кровь его испугала, и сказал, что стесняться ей нечего, что она привлекательная молодая женщина. Тут у обоих что-то