Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Хотя рана была неопасная, медикам пришлось порядком повозиться: все-таки голова, мозги близко, не то что руки-ноги или какая-то другая часть тела. В больнице по случаю выходного дня никого не было. Дежурный хирург, только что закончивший институт молодой парень, вняв просьбе Мисхата, не сбривая бровь, пришил кожу к месту и перевязал рану. В таком виде, как Щорс с обвязанной головой, он был привезён домой и вручён жене Альфие. От всего этого была, однако, одна «польза» – сразу забылись все мелкие обиды и упрёки, которые в последнее время сильно портили им жизнь. Неожиданная беда всегда сближает людей, обновляет их чувства. На другой день Мисхат, позвонив Сайту, «порадовал» его. В разговоре о пережитом, раздухарившись, он коснулся было повязки, и она намокла от крови. Пришлось вызывать «скорую помощь» и снова отправиться в больницу. На этот раз им занимались опытные хирурги, они всё досконально осмотрели, проверили, долго совещались между собой и, наконец, испуская неприятные запахи, прижгли значительную часть брови, рану тщательно промыли, и, проделав ещё какие-то операции, зашили. Он пролежал в больнице три дня, рана оказалась не такой уж безобидной, но всё обошлось, и через три дня Мисхат ушёл домой уже почти здоровый.

Пока он лежал в больнице, Саит Яруллович постоянно звонил, спрашивал, не надо ли чего, каких-нибудь лекарств или денег, а в день выписки сразу же появился у них дома.

По его поведению, по тому, как старается быть слишком оживлённо радостным, видно, что он сильно переживает, чувствует себя виноватым перед молодым отцом семейства.

Эта катастрофа, завершившаяся ранением Мисхата, так и осталась для Сакманова головоломкой, загадкой. Что это? Случайность? Или Мисхат попался в ловушку, приготовленную для другого? Хотя проплывшую тучу уже не догнать, надо будет поискать причины, источники и участников этого события.

– Ты уж, Мисхат, не обижайся, попал ты, похоже, в яму, вырытую для меня. Я много прожил на этом свете, знаю, кто чем дышит. Боюсь я только одного, что кто-то может затаить на меня обиду, боюсь зря обидеть кого-нибудь.

– Что вы, что вы, Саит Яруллович, вы ни в чём не виноваты. – Мисхат энергично замахал руками, спеша разубедить Сайта. – Эта беда, как и оренбургская тюрьма, уже была закодирована в моей судьбе. Ничего не поделаешь. Судьба играет человеком. Даже если бы я и знал заранее, что такое может произойти, то всё равно бы поехал вместо вас.

– Ладно, лишь бы у тебя не осталось внутренней обиды на меня. Ты уж многое испытал в жизни, хотя ещё очень молод, прошёл огонь и воду, к тому же ты теперь человек грамотный, образованный. Будь снисходительным к тем, кто ниже тебя по уровню развития, прислушивайся к тем, кто выше тебя, верой и правдой служи своему народу! Возьмись за написание истинной истории татарского народа, борись за его независимость. Ваше поколение должно добиться того, что не сумели сделать мы, ваше племя, свободное от различных коммунистических дурманов, должно научиться, не боясь, добиваться цели цивилизованным путём, как, скажем, евреи или прибалтийские народы.

Неожиданно для себя Сайт, не любивший длинных многословных бесед, разгорячившись, вдруг произнёс нравоучительную речь, звучавшую довольно долго.

О том, что автокатастрофа на Услонской горе – специально задуманный акт, знали Зуфар Робертович, шофёр-киллер гружёного трубами КамАЗа, который специально поджидал эскорт на краю дороги, и ещё несколько человек. То, что жертвой оказался совсем другой человек, в масштабах государства это уже мелочь, щепки.

– Всё-таки странная эта катастрофа, – пробормотал Сайт, после своей речи вновь обращаясь к этой теме.

– Что же тут странного, вполне организованная акция. Думали, в машине будете вы, хотели избавиться от вас.

– Кто? – вырвалось у Санта.

– Этого я уж не знаю, – проговорил Мисхат, почёсывая повязку на голове, – вам легче об этом догадаться, я ведь целый год был вдали от вас, поэтому не знаю, с кем что вы не поделили. Вильсур Садыков вроде сильно сдал, с вами тягаться не в состоянии, Вагапова нет, Башорин сидит.

– Есть силы, которых мы ещё не знаем.

– Немножко припоминаю: машина с трубами стояла немного поодаль от дороги и двинулась только тогда, когда показалась одна из наших легковых машин. Точно утверждать не могу, дождь шёл.

– Как бы то ни было, Мисхат, ты меня спас. Ты всегда говорил, что ты мой вечный должник. Теперь всё! Долг оплачен, – сказал Сайт, поднимаясь с места.

Кажется, он спешил. Это событие оставило на душе тяжёлый осадок, он вернулся в рабочий кабинет и долго сидел, размышляя, схватившись за голову. Потом, потянувшись, достал из шкафа изящную прозрачную бутылку, налил полный стакан водки и долго смотрел на него. Вот тяпнуть сейчас её, потом добавить ещё парочку стаканчиков, и жизнь станет лёгкой и беззаботной. Вспомнить далёкое прошлое, покинувших мир близких, прослезиться, пороптать на этот несовершенный мир, заполненный плохими людьми. «Надо же, обложили со всех сторон, шайтаны!» Саит почувствовал себя волком, застигнутым охотниками в овчарне. Даже захотелось завыть по-волчьи.

Гаяров обвиняет его в убийстве Вагапова, другие требуют отказаться от притязаний на депутатское кресло, третьи требуют уплаты неимоверных налогов, четвёртые устраивают покушение. Правда, последнее связано с тем же депутатством… Фарида исчезла очень странно, как в воду канула. Нет, пожалуй, водкой его проблемы не решатся. Есть опасность не удержаться в седле. Теперь вот Мисхату надо помочь, надо попытаться распутать клубок. Преступления без следа не бывает…

21

Весть о том, что бывший комсомольский лидер Вильсур Садыков, пуп земли своего времени, всегда тешивший себя мыслью, что он серьёзный конкурент Сакманова по бизнесу, переступив порог тюрьмы, навсегда там укоренился, хотя и не была выдумкой чистой воды, но всё-таки реальное положение дел отражала не совсем точно. Правоохранительные органы замучили «простодушного» юношу своими вызовами и даже несколько дней продержали у себя, подозревая его в организации убийства сотрудника налоговой инспекции, но не так-то просто было сломить человека, уже прошедшего серьёзную школу жизни. Вильсур Садыков твёрдо стоял на своём: «за чужие подвиги отвечать не собираюсь». В конце концов, со словами «если понадобитесь, вызовем», его отпустили восвояси. Саит вызвал своего осведомителя и сердито отчитал его за недостоверную информацию.

– Я что, тебе плачу за всякие бабьи сплетни? – кричал он на кудрявого парня с крепкими мускулами.

– Извините, шеф, сведение оказалось ложным. Однако я лично сам видел, как милиционер завёл его в тюрьму, – оправдывался осведомитель, сверкая глазами, как мартовский кот. – К тому же есть ещё одна информация, которой