Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

под небольшой кучей хвороста (а); лежбище из коричневых опавших листьев ясно говорило, что Кролик обосновался здесь еще до снегопада. Затем, когда перестал идти снег, он выпрыгнул из-под хвороста и сел оглядеться. Видишь, отчетливый след – он обозначен буквой «b»: два длинных отпечатка от задних лап и два маленьких – от передних, а сзади виден еще один крохотный отпечаток хвоста, что и указывает на то, что он сидел здесь.

Затем его что-то испугало, и он со всех ног бросился удирать (с) – теперь его задние лапы обгоняют передние, и чем быстрее он бежит, тем дальше они заходят за передние.

Видишь, как он петляет туда-сюда, бросается то влево, то вправо между деревьями, словно пытаясь удрать от какого-то смертельного врага (с, d, е, f).

Но какого врага? Вокруг нет никаких следов, а он все продолжает прыгать.

Я уже начал думать, что Кролик был просто сумасшедшим и улепетывал от воображаемого противника; а может, это вообще были следы мартовского зайца. Но тут я заметил первые несколько капель крови (g) и понял, что над Кроликом действительно нависла опасность, но какая – этого я еще не знал.

Пройдя чуть дальше (h), я обнаружил новые следы крови, а еще дальше (j) – я весь задрожал от волнения – с обеих сторон от следов Кролика виднелись отчетливые полосы, словно кто-то провел пальцем. И тут у меня забрезжила догадка, что это следы огромных крыльев. Кролик пытался спастись от орла, ястреба или совы. А метров через двадцать (k) я обнаружил на снегу останки несчастного Кролика. Тут я понял, что это не мог быть орел, – он бы забрал Кролика целиком и не стал бы есть его прямо на месте. Значит, это был ястреб или сова. Я начал оглядываться в поисках каких-нибудь следов, чтобы точно установить, кто это был, и я их нашел. Прямо рядом с останками Кролика был виден большой след с раздвоенными пальцами (l), который и подсказал мне, что здесь была сова, а стало быть, она и была повинна в убийстве. Если бы это был ястреб, след был бы таким, как показано в нижнем углу справа, – три коготка спереди и один сзади. Только у сов на лапах по два когтя спереди и сзади. Так я удостоверился в том, что это проделки совы. Но какой совы? В этой долине водилось два, а то и три вида сов. Я хотел знать наверняка и, взявшись за поиски дальнейших улик, обнаружил на ближайшем деревце большое мягкое пуховое совиное перо (m) с тремя поперечными коричневыми полосками, которое безошибочно мне подсказало, что недавно здесь был филин и он-то, совершенно очевидно, и был убийцей Кролика.

Возможно, это и звучит как рассказ Шерлока Холмса из жизни зверей – неубедительная версия, основанная на косвенных доказательствах. Но, пока я делал свои зарисовки, что-то прошуршало крыльями, и как бы ты думал, кто прилетел? – филин собственной персоной, конечно же, для того чтобы еще раз подкрепиться. Он опустился на ветку прямо над моей головой, метрах в трех, не дальше, и я получил наилучшее подтверждение тому, что все, что мне удалось узнать из следов на снегу, было абсолютной истиной, словно я видел все это своими собственными глазами.

В то время у меня не было фотоаппарата, зато был альбом для зарисовок, и, как только птица опустилась на ветку, я тут же сделал эскиз. Этот рисунок до сих пор висит среди моих самых ценных картинок, потому что на нем запечатлена та глава лесной жизни, которую не дано увидеть ни одному человеку, так как само присутствие человека воспрепятствовало бы ее написанию. И тем не менее она стала нам известна благодаря тому, что кролик сам рассказал о ней.

Если у тебя внимательный глаз, ты сможешь прочитать много странных и увлекательных историй, записанных для тебя такими письменами на снегу, грязи, на песке и в пыли.

Рассказ 57

Поющий Ястреб

Слушай, о Следопыт, и вы, юные Проводники, я хочу сегодня познакомить вас с еще одной птицей, открыть вам еще одну тайну леса.

Я хочу, чтобы ты познакомился с Поющим Ястребом. Обычно все ученые пишут о том, что ястребы кричат, но в наших лесах водится удивительный Ястреб, который по-настоящему поет и очень любит этим заниматься.

Впервые я встретил его много лет тому назад. Однажды теплым солнечным зимним днем я шел вдоль небольшого оврага к северу от Торонто, и вдруг долина огласилась громким кличем, который, звеня, разлетелся по всей округе, и в небе появилась птица – большой Ястреб. Он реял у меня над головой и пел: «Ки-оу, ки-оу, ки-оу, ки-оу, ки-оу, ки-йе-оу, ки-йе-оу, кай-удл, кай-удл, ки-оу, ки-оу», и так дальше. Он повторял это снова и снова, да так, что от этого дикого пения у меня замерло сердце. Сложив крылья, он спланировал на ближайшее дерево, не прекращая своей волнующей песни. Лес молчал, из зарослей не доносилось никакого ответа, зато откликалось мое сердце. Я был взволнован до глубины души. И как такая простая песня могла так брать за душу? Я не знаю, как выразить ее словами, но моя мальчишеская душа ощущала все, что в нее было вложено. Она была плотью и духом вольной лесной жизни, в ней звучали радость бытия, счастье солнечного дня, восторг наступающей весны и величие полета – все это звучало в простом напеве. Никогда еще мне не доводилось видеть птицу, которая бы так явно наслаждалась своим полетом. Но вот он снова взмыл вверх и, не умолкая, исчез из виду, но песня его навсегда осталась в моей памяти. С тех пор мне не раз доводилось ее слышать. Я слышал, как ее торжественным звукам неловко пытается подражать сойка. Но меня не обмануть, я никогда не забуду тембр этого лесного клича. Гораздо позднее я узнал из книжек, что птица эта называется Красноплечий Ястреб. Но от этого я не получил никакого удовольствия и был даже разочарован – так это звучало банально. Там было написано, что крик его звучит «ки-оу»; но там ничего не было сказано, что он подобен звуку горна, который способен потрясти тебя до глубины души, если тебе небезразлична лесная жизнь, что голос его, как ни одного другого пернатого существа, выражает величие полета и блаженство бытия.

Я пишу это сегодня, 2 декабря 1917 года, – нынче утром, когда я вышел на прогулку недалеко от дома, над моей головой