Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

class="p1">Когда старуха открыла дверь и увидела вокруг столько народа, она не на шутку испугалась, потому что отлично понимала, что вела себя не очень-то любезно. Но мальчик промолвил:

– Не бойся, бабушка, я только хочу, чтобы ты показала мне свою помощницу, у которой семь пальцев и кокосы в подполе.

– Хорошо, я покажу тебе ее, если ты обещаешь не причинять мне никакого вреда, – ответила старуха.

– Конечно, обещаю, – воскликнул мальчик.

Тогда Бабушка Ведьма, прихрамывая, направилась к ближайшим зарослям и, громко откашлявшись, указала на вьющееся растение, на черенках которого держалось то по пять листиков, то по семь.

– Вот она, моя помощница. Видишь, на этой руке семь пальцев, а на той – пять. А теперь опустись к ее ногам и раскопай землю.

Они принялись вместе копать и вскоре обнаружили целую связку замечательных коричневых орешков, размерами не уступающих грецким.

– Видишь, видишь, – довольно кудахтала ведьма, – а вот и кокосы в подполе.

Ступайте и ищите ее, следопыты. Она растет почти по всей Восточной Америке на лесных опушках. Цветок у нее словно коричневато-пурпурная груша, и цветет она все лето напролет. Отыщи конец ее стебля и выкопай из-под него клубеньки, или орешки. Попробуй – их можно есть сырыми, можно вареными, а если ты хочешь испечь из них индейскую лепешку, очисти их, порежь тоненькими ломтиками, высуши, пока они не затвердеют; истолки в муку и пеки точно так же, как пекут из овсяной муки.

Все лесные жители любят их, они очень нравятся индейцам, а лесная ведьма пекла из них хлеб. В книжках это растение называется Земляной Грушей или Земляными Орехами. И это – третья тайна леса.

Рассказ 45

Оса-Гончар

Загляни в любой деревянный сарай, под крышу, и ты наверняка увидишь там гнездо Осы-Гончара.

Если теплым солнечным днем ты подойдешь к какой-нибудь луже, то сможешь увидеть странную осу стального цвета с очень узкой талией, которая занимается скатыванием кусочков глины. Она работает своими желтыми лапками и будто тяжело дышит – так ходит ходуном все ее тельце. Наконец она забирает в рот свой катышек и улетает с грузом. Это Оса-Гончар занята строительством прочного гнезда для своего семейства. Гнездо она подвешивает под крышу сарая так, чтобы его не замочил дождь.

На рисунке показаны два таких гнезда.

Когда колыбель готова, мамаша-оса отправляется охотиться на пауков. Обнаружив жертву, она набрасывается на нее и протыкает своим жалом, но не убивает, а лишь парализует. Затем относит в свою глиняную ячейку и запихивает ее глубоко внутрь. Так она консервирует пауков, которые не погибают, но зато не могут двинуться с места.

Когда ячейка заполняется, оса откладывает яйцо в последнего паука и заделывает отверстие глиной.

Довольно скоро из яйца вылупляется маленькая белая личинка, которая принимается поедать паука, начиная с лап и кончая тельцем, чтобы он как можно дольше оставался живым, – хотя пауку это в общем все равно, так как он ничего не чувствует. Потом личинка поедает следующего паука, потом еще одного, подрастая по мере продвижения, пока не заполнит почти всю ячейку.

Когда все пауки съедены, личинка впадает в спячку, чтобы следующей весной выползти уже взрослой осой и повторить в точности все, что делала мать, хотя она никогда ее не видела и та никогда ее ничему не учила.

Чтобы достать гнездо – образец для этого рисунка, я отправился в свой сарай 20 ноября. Под крышей висело восемьдесят шесть гнезд, в некоторых из них было до тридцати ячеек, тут же были бумажные гнезда других видов ос. Гнездо, которое я выбрал, состояло из двух ячеек: одна была открыта и пуста, другая была плотно закрыта крышкой. В ней-то и находился длинный блестящий коричневый кулечек, в котором обитала белесая личинка. Она крепко спала и, оставь я ее в покое, дождалась бы следующей весны, чтобы уже вылететь оттуда взрослой осой. Но ос на свете и так предостаточно, и я скормил ее гаичкам. Думаю, Матушка Забота поступила бы так же.

Рассказ 46

Цикада и Зеленый Кузнечик

Как-то раз, много лет тому назад, птицы, в обязанности которых входило веселить леса своим пением, решили объявить забастовку. «Мы поем целый день. Пели всю весну и пол-лета, а теперь жара, солнце печет – пора и нам отдохнуть. Хватит петь, и у нас должны быть выходные».

– Ну и ну! Это никуда не годится! – промолвила Матушка Забота. – В самые жаркие дни лес останется без певчих птиц! Кто согласен стать штрейкбрехером и обеспечить нас музыкой, пока птицы не одумаются?

Не успела она задать этот вопрос, как вперед вышли два насекомых: один с длинными крыльями, похожий на большую муху, а другой – зеленый и длинноногий.

– Мы готовы! – ответили они в один голос, в то время как все лесные птицы зашумели: «Гады! Гады!»

– Вы? – удивилась Матушка Забота. – Я и забыла, что у вас есть голоса.

– Правда, мой голос не слишком силен, – заметило длиннокрылое создание, называемое Цикадой, – зато у меня есть замечательные кастаньеты. Вот послушайте!

И она принялась трещать, как будильник, молотилка и автопила одновременно. Вся роща заполнилась шумом, а лесные обитатели так и покатились со смеху. Но Цикада вовсе не считала свою музыку смешной, она ей казалась замечательной.

Когда же Цикада закончила свой треск, Матушка Забота обратилась к Зеленому Кузнечику:

– Ну а ты что умеешь, малыш?

– Я тоже не могу похвастаться своим голосом, милая Матушка, зато я отлично играю на скрипке, – ответил Кузнечик и, выхватив скрипку, которую прятал в фалдах своего фрака, запиликал с такой силой, что чуть всех не оглушил.

Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что эти двое могут натворить в лесу столько шума, что заменят всех птиц. Однако оба желали солировать, и начался ожесточенный спор, кто из них первым откликнулся на призыв Матушки Заботы. Но та и его разрешила, попросту разделив между ними время суток.

– Ты, – обратилась она к Цикаде, – будешь петь вместо соловья в сумерки и до самой ночи, а ты, зеленый, возьмешь на себя весь день. И так будете работать до первых заморозков или до тех пор, пока не опомнятся птицы.

Вот как все это было.

Если ты посмотришь на портреты Цикады и Зеленого Кузнечика, ты не увидишь их музыкальных инструментов, но, поверь мне, они при них, и ты всегда можешь