Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

так, будто это его не касалось. – Они перевернулись во время рафтинга – такая глупость, а ведь говорили и о нападении. Байки о том, что все они так и живут в джунглях, до сих пор ходят. – В машине настала долгая тишина. Йозефу за рулем показалось, что он немного переборщил. Нельзя ни у кого отнимать надежду.

– А как ты это объясняешь? – Она не могла оставить эту тему.

– Человек всегда хочет верить в хеппи-энд. – Он пытался говорить спокойно. – Пока сам не потрогает или не обожжется, не поверит.

– Наверное, нужно обжечься! – ответила она коротко.

Машина повернула на Ганспаулку, чтобы через несколько минут остановиться у обшарпанной виллы. Яна, выйдя из машины, стрелой помчалась к дому, оставив за собой приоткрытые двери калитки и дома. Казалось, она говорила ему: иди за мной. И он пошел, немного неохотно, не зная, что мог бы означать этот театр. Остановившись на пороге кухни, Яна высыпала на пол мусор из ведра.

– Куда я это девала? – Она говорила с собой, как безумная.

Она осторожно отложила в сторону разбитую бутылку вина, потом не колеблясь отбросила пустую консервную банку от фасоли, которая подкатилась к ногам Йозефа.

– Если ты голодная, – он поднял Яну с пола, – я приглашу тебя на ужин.

– Тот конверт! – Она отмахнулась от Йозефа и продолжила копаться в куче отбросов. – Что, если там, кроме паспорта, была еще какая-то записка?

Йозеф тихо сделал два шага вперед.

– Это он? – Заглянув под стол, он протянул Яне руку с куском измятой бумаги.

Яна, стоявшая на коленях, откинула волосы, быстро открыла конверт, но никакого листочка или записки там не было. На всякий случай она перевернула его и потрясла, но безрезультатно.

– Этот Джевалин! – Она встала на ноги. – Черт возьми, где этот Ленкин паспорт?

Она принялась лихорадочно прощупывать собственную одежду: карманы спереди и сзади, не обратив внимания на нагрудный карман рубашки, поворачиваясь при этом, как голубь на жердочке. Это выглядело, будто она танцевала перед ним какой-то эротический танец.

– Я мог бы тебе расстегнуть лифчик, если хочешь. – Его наивный голос дразнил ее. Потом он вытащил паспорт из нагрудного кармана ее рубашки и подал его ей.

Снова, в который уже раз, она разглядывала все эти печати. Но искала она одну-единственную – ту, с изображением домика и с надписью «Вальбона 666». И вот печать уже у нее перед глазами, под ней маленькая, едва различимая подпись.

– Лупу! – повернулась она к Йозефу.

Его «что-что?» завело ее с пол-оборота.

– Там, в шкафу, лежит лупа, увеличительное стекло – пожалуйста, подай мне ее!

И пока Яна зачарованно вглядывалась в крохотную подпись под штемпелем, Йозеф открыл шкаф. Рядом с увеличительным стеклом в черной пластиковой оправе на полке стояли две бутылки вина.

– Так ты не прекратила с этим? – Он, покачав головой, взял одну из них в руки.

– Я хотела лупу, не вино! – находчиво парировала она и снова посмотрела на помятые страницы загранпаспорта.

– Ты хочешь только лупу? – иронически усмехнулся он, словно взвешивая бутылку вина в своей руке. – Я не могу этому поверить.

Она молча взяла у него то, что ей было нужно, – под увеличенной печатью «Вальбона 666» стояла вполне различимая подпись.

– Дже-ва-лин Дже-лай, – произнесла она по слогам. – Может ли это быть случайностью после его смерти?

В этот момент до Йозефа дошло.

– Сообщаю вам: я умер вчера, – произнес он первую фразу, которая пришла ему на ум, и поставил бутылку на стол.

Она смотрела на него слегка озадаченно. Только теперь до нее дошло значение того, что он сказал.

– Джевалин-журналист и Джевалин-полицейский, – проговорил он медленно, – это не одна и та же фигура? – Быстро вытащив из кармана карту Албании, он разложил ее на столе. – Вот Тет – Theth, а вот Вальбона – Valbonё. – Он указал пальцем на деревню. – Обрати внимание: над е – две точки. Но где Вальбона – Valbone с е без точек?

Он выпрямился, его мысль снова блуждала где-то далеко в горах, но и она хотела разгадать загадку с названием какого-то непонятного пункта.

– А это не одно и то же? – Она произнесла первое, что пришло ей в голову. – 666 может быть номером дома в селении Вальбона.

– Может быть, этот паспорт и печать с номером, – сказал он, как во сне, – не что иное, как приглашение?

– Приглашение куда? – Она не понимала направление его мыслей.

– Понятия не имею! – Он провел рукой по ее волосам, слушая дыхание. Но и она чувствовала его пульсирующее напряжение. Он мгновенно сдернул с нее рубашку, пуговицы отлетели на пол, одна за другой. Искра проскочила между ними, он поцеловал ее обнаженное плечо и резко повалил на стол. Она сопротивлялась, но слабо. Он гладил ее по волосам, расстегивая при этом лифчик.

– А ты же хотел разойтись со мной! – остановила она его на секунду.

– Да, но не сейчас. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Когда разберемся, что произошло, – он снова бросился в атаку, – до тех пор…

Он стянул с нее джинсы, а она расстегнула металлическую пряжку ремня с эмблемой волка.

Она подняла руки, и он сжал ладони на ее белой груди. Ее рыжие пряди щекотали его кожу. Он бросился на нее, как на добычу, бутылка вина на столе затряслась. Но внезапно его движение вдруг утихло, как в первую секунду после землетрясения. Обнаженная Яна, лежащая на столе, посмотрела вверх на Йозефа. Его жилистая грудь еще лихорадочно вздымалась, но вот глаза… куда направлен его взгляд? За окном проблеснул странный свет. Йозеф все время смотрел в том направлении, неподвижный, как гепард перед атакой.

– Что-то случилось? – Она тоже повернула голову к окну.

Сквозь поднятые жалюзи была видна машина Йозефа. Кто-то стоял возле нее, из-за капота виднелся едва различимый огонь.

– Что это значит? – Яна инстинктивно закрыла руками грудь.

– Не знаю. – Он одним движением сорвал со стола скатерть, бутылка вина упала на пол. – Сейчас вернусь. – Он обмотался скатертью вокруг пояса.

Тихо открыв двери дома, он пробрался к воротам с недостающей доской. Его босые ступни чувствовали тепло разогретого асфальта, он пригнулся к земле. Он ускорил движение, выдохнул, сердце его стучало, как во время марафона. Через боковое стекло он увидел, что с другой стороны машины горит огонь. Пламя его озаряет смуглого человека с усами в виде переломленной антенны под носом.

– Ты, сволочь! – Йозеф выскочил, белая скатерть развевалась на ветру.

Мужчина помчался к горке около парка.

– Ты не тот вид спорта выбрал! – процедил Йозеф сквозь зубы. Ему все равно, что он бежит по Праге почти голый