Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

У меня нет мамы. После того, как они с отцом развелись, мы ни разу с ней не встречались. Типичная история. После расставания родителей ребенок растет с бабушкой. Пять вон за рулон туалетной бумаги, десять – за минуту флуоресцентной лампочки, двадцать – за стакан воды из-под крана. Вот что бабушка бормотала целыми днями. Она все в жизни измеряла деньгами и ненавидела их. Или, наоборот, обожала. В общем, я выросла, питаясь самой обычной едой, надевая самые дешевые вещи. Наверное, вы подумаете, что мне пришлось несладко, но на самом деле это не так. Все люди себя как-то защищают. В таких условиях ты учишься не допускать, чтобы тебя ранили. Целыми днями я смеялась над шутками из телевизора, сидя в темной, словно пещера, комнате. Мне не было знакомо одиночество. Даже запихивая в себя холодный рис и кислое кимчи[12], сидя рядом с бабушкой, я чувствовала себя сытой.

Однажды пришел отец и отчитал бабушку. Он отвел меня на рынок и купил бургер. Затем привел в музыкальную школу, которая находилась неподалеку, чтобы я научилась играть на пианино. Там я впервые и увидела этот инструмент. За ними сидели девочки в нарядных платьях. Папа сразу оплатил обучение за целый год. За это мне подарили сумочку, два учебника с нотами Фердинанда Бейера и карандаш. Помню, та желтая сумка из дермантина мне так понравилась, что я даже ходила с ней в школу. Музыкой я занималась всего год. Потом отец заново женился и потерял ко мне всякий интерес. К тому же, гулять с друзьями оказалось намного веселее. Учеба быстро мне надоела. Когда я перешла в седьмой класс, все вещи, которые раньше казались милыми и безобидными, внезапно опротивели. Мне были ненавистны и отец, и бабушка. Я стала проблемным подростком. Воровала и вскоре поплатилась за это. Меня поймали и отправили в исправительную колонию, а когда выпустили – я снова принялась за старое. Казалось, этому не будет конца, но внезапно умерла бабушка. Я ведь столько раз желала смерти этой старой карге, но, когда это случилось, облегчение не наступило. Сложно забыть человека, который кормил тебя и поил. Четыре дня я плакала без остановки. Слезы лились, будто кто-то забыл выключить кран. Я разочаровалась в себе.

Почти все наследство досталось отцу. Кроме одного. Того, на что даже он не мог посягнуть. Деньги на учебу. Бабушка была очень странной. Кормила меня объедками, но хотела отправить учиться. Папа сидел напротив со своей новой женой и дочкой и предлагал мне забрать деньги наличными. Вот тогда я внезапно осознала, что стала настоящей сиротой.

Я сказала, что хочу пойти в университет. Все трое в недоумении уставились на меня. А когда я добавила, что буду заниматься музыкой, они вообще едва сдержали смех. Не знаю, с чего вдруг мне в голову пришла эта идея. Я ведь бросила школу и не имела ни гроша за душой. В любом случае бабушка всю жизнь копила деньги на мою учебу, и выбор был тоже за мной. Я сдала экзамены в старшую школу, нашла подработку и стала ходить в музыкальную школу. Однако будущее было туманно. Пары лет недостаточно, чтобы поступить на отделение фортепиано. Говорили, что туда поступают только самые талантливые. Так что мне пришлось искать университет, где не нужно ничего исполнять при поступлении. Нашлось только одно место. Этот колледж открылся только год назад, а его кампус располагался в провинции. Я решила съездить туда и узнала, что там недобор, мало старшекурсников, а в аудиториях холодно. Поступающие оказались разношерстными. Большинство из нас любили музыку, но не блистали особыми способностями – словом, собрались неадекватные, те, кто потерял всякую связь с реальностью.

Ли Юми на первом же занятии попросила нас не называть ее профессором. Говорила, что не заслужила этого звания, что продолжает учиться. Конечно, скромность – лучшая добродетель, но на самом деле это звучало очень претенциозно. Она же закончила престижный университет и училась за границей. Кстати, кто-то сказал, что ее муж – директор известной клиники пластической хирургии, его даже иногда показывали по телевизору. Разве могли такие люди воспринимать глупых студентов всерьез? Все преподаватели считали за унижение учить нас. Не для этого они столько денег потратили на собственное обучение. Они смотрели на нас с плюс-минус одинаковым высокомерием. Люди искусства по природе не способны стать хорошими учителями. Больше всего они ценили свое время. «Жизнь коротка, искусство вечно», – слышали? Им всегда не хватало времени на музыку, а тратить его на каких-то нелепых студентов казалось полнейшим абсурдом. Один преподаватель за весь семестр появился всего пару раз. Говорил, что остальное время мы можем посвятить практике и самоподготовке. Только вот аудитории всегда были закрыты. Платить за такую учебу никто не хотел, поэтому многие забирали документы. Если бы не профессор Ли Юми, я бы тоже так поступила. Хотя что я теряла? Просто бы вернулась домой. Никто бы и не заметил мое отсутствие в колледже. Но я не хотела сдаваться.

Однажды после занятия она подозвала меня и спросила, давно ли я играю на пианино, и попросила исполнить двадцать четвертую сонату Бетховена. Как только я принялась за дело, она подбежала и исправила мне осанку. Велела расслабить кисти, чтобы игра не была такой скованной. Сказала, что нужно самой управлять своим телом. Ведь тело – это всего лишь машина, играющая машина. Не имеющая мыслей, беспомощная и преданная.

Эта соната, оказывается, посвящена графине Терезе. Профессор Ли велела мне подумать о ней. О такой женщине мечтают все, ее красота и жизненная сила определяют элегантное развитие мелодии. Я вспомнила о бабушке. Кроме нее, никто не задерживался рядом со мной надолго. Отношение к телу как к механизму, дало мне долгожданную свободу в исполнении. Впервые, сидя за фортепиано, я смогла отпустить лишние мысли. Поразительное чувство.

Когда мы вышли из колледжа, солнце уже село. Профессор угостила меня ужином в закусочной неподалеку. Мы съели ттокпокки, кимчи и лапшу, а потом разошлись по домам. С тех пор пару раз в неделю она занималась со мной индивидуально. Потом оказалось, что я была не единственной студенткой, с которой она оставалась после занятий. Профессор не жалела на нас времени. Может, она и не была великим музыкантом, но преподаватель из нее вышел превосходный.

До этого я не питала особых иллюзий. Просто мысли о фортепиано преследовали меня всю жизнь. В памяти теплилось воспоминание о том, как отец впервые