Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

покончила и со своим браком. Долгих разбирательств не последовало – перед свадьбой супруги заключили брачный договор. После развода она арендовала маленькую комнату без залога и следующие несколько месяцев провела там в заточении. Когда кто-то стучал в дверь, она, затаив дыхание, притворялась, что никого нет дома. Питалась Ли Юми консервами и едой из доставки, а большую часть времени спала. Удивительно, какое множество часов может проспать человек. Иногда она проводила в забытье целые сутки, а когда просыпалась, то не сразу приходила в сознание. Руки и ноги немели. В этой темной комнате Ли Юми ходила голышом, смотрела телевизор и спала. Все продолжалось до тех пор, пока не накопилась арендная плата. Не в силах выплатить ее, однажды ночью девушка ускользнула из квартиры без следа.

Мне хотелось узнать больше, поэтому я решила встретиться с Лим Чэпхилем. Он все еще был одним из самых известных челюстно-лицевых хирургов в Апкучжоне в Каннаме. Как и полагалось тому, кто проводил большую часть рабочего времени с женщинами, он был учтив и вежлив. В роскошном особняке в Ханнамдоне Лим Чэпхиль ответил на все мои вопросы. Он не скрывал ничего, но, как мне показалось, сам многого не понимал.

– О том, что у нее есть проблемы, я узнал спустя год после свадьбы. Однажды она неожиданно попросила у меня большую сумму денег – сказала, что срочно. Якобы близкая подруга просит одолжить. Я стал спрашивать, что за подруга. Мне же прекрасно было известно, что она не из тех, кто с легкостью заводит друзей. В ответ я слышал лишь невнятное бормотание. В тот момент мне показалось, что ее что-то преследует, но она не захотела поделиться этим, – сказал Лим Чэпхиль и, скрестив ноги под столом, продолжил: – В колледже, где она преподавала, у меня было несколько хороших знакомых. Именно от них я узнал, что ее увольняют из-за поддельных документов. Оказалось, что история ее жизни, история семьи – все оказалось ложью. Я был обескуражен. Даже если бы на мою гостиную упал метеорит, я, пожалуй, был бы удивлен меньше. Мне ведь казалось, что я знаю эту женщину.

У меня вырвался смешок.

– Перед расставанием я спросил у нее, была ли хоть толика правды хоть в чем-то. Сказал, что тогда мы закроем на все это глаза и продолжим жить вместе. Она посмотрела на меня и хмыкнула. Я не мог больше видеть ее. Казалось, она насмехалась надо мной. Ли Юми молча исчезла, оставив все свои вещи. Мне потребовалось немало времени, чтобы избавиться от них. Родители не выдержали позора и уехали к младшей сестре в Европу. Я потерял все в один миг.

С этими словами он как-то очень театрально вздернул руки – его лицо исказили страдания. Похоже, воспоминания о прошлом все еще его ранили.

– Я ведь сам уговаривал ее на брак. Она не хотела. Но из-за ее отказов мне хотелось этого еще сильнее. Она ведь предлагала не начинать того, о чем я впоследствии пожалею. А я злился, считал, что по-другому не удержу ее.

Лим Чэпхиль протянул мне одну оставшуюся фотографию Ли Юми. Одетая в оверсайз-пальто, она оборачивалась на чей-то зов. На лице почти не было макияжа. На вид скорее студентка, чем преподавательница. На фотографии ей было тридцать лет. Лим Чэпхиль разрешил мне забрать снимок с собой.

– После расставания мы ни разу не созванивались, но иногда я думаю о ней. И каждый раз удивляюсь, каким ужасным обманом была наша совместная жизнь.

Вечером на этой улице с дорогими домами почти не было людей. Я медленно добрела до автобусной остановки. Откуда-то послышались звуки игры на фортепиано. Я снова достала фотографию Ли Юми и стала всматриваться, пока перед глазами все не поплыло. Лиму Чэпхилю ни разу не удалось заглянуть под ее маску. Он так и не разобрался, зачем ей была нужна вся эта фальшивая биография и ненастоящее имя. Даже сейчас, когда боль утихала, он ничего не знал о ней. Если бывшая жена была профессиональной лгуньей, то он – эгоистичным наблюдателем. Я понимала, что весь их брак оказался окутан обманом и лицемерием. Мне хотелось высказать всю эту неприглядную правду, глядя в его лицо без единой морщины.

Кан Мири, жившая в одном доме с Ли Юми и Лим Чэпхилем, сразу после развода уехала с сыном на Гавайи. Я отправила ей подробное письмо на электронную почту, но получила ответ, в котором значилось, что она не хочет вспоминать ни о чем, что связывало бы ее с Кореей. На фотографии в ее профиле была изображена вечеринка возле частного бассейна, наполненного чистейшей водой. Я подумывала о том, чтобы попытаться написать ей еще раз, но отказалась от этой идеи.

На следующей неделе позвонил отец, ему делали третий курс химиотерапии. Я отправилась в больницу, чтобы навестить его и увидеться с мамой. С недавнего времени она стала приходить к нему с цветами и соком. Отец считал, что она просто хочет вытянуть из него все деньги до последней воны, и был не так уж далек от истины. Мама хотела развестись по обоюдному согласию, а не через суд. Он никак не реагировал и просто молчал. Даже когда в палату зашла я, родители так и продолжали обиженно смотреть в разные стороны. Отец отодвинул больничную кашу и перевернулся на бок.

– Он не будет есть, пока я не уйду, – заявила мама и поднялась.

Я вышла в коридор, чтобы проводить ее.

– Хорошая больница, – сказала она.

Утром мама успела побеседовать с лечащим врачом. Говорила, он лучший в стране.

– С ним все будет хорошо. Сейчас рак успешно лечат, да и он от природы крепкий.

– Надеюсь.

Мы купили в автомате кофе и, выйдя на улицу, сели на лавочку.

– Вы правда разойдетесь с папой?

Мой прямолинейный вопрос остался без ответа.

– Тебе не кажется, что бросать больного человека, – это слишком?

– Мы все в конце концов умрем. В тот день, когда он узнал, что у него рак, я подумала о том, что мы уже старые. Начнет болеть одно, потом другое, а потом все равно смерть. Тогда я поняла, что у меня больше нет сил терпеть. Мне никогда не довелось пожить по-своему. И если я так и закончу свой путь, то, значит, моя жизнь совсем бессмысленна?

После этих слов мама замолчала, не в силах справиться с чувствами. Ее руки, держащие стакан с кофе, дрожали.

– Думаешь, я не переживаю? Просто у меня больше нет сил терпеть.

– Ты всю жизнь