Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

которые увеличивают ручную силу, и отвергают те, которые заменяют или совершенствуют ручной труд, как, например, швейные машины. Тысячи вееров, похожих один на другой, как две капли воды, выделываются кусочек за кусочком, пластинка за пластинкой, скрепляются, раскрашиваются и продаются все тем же работником-одиночкой. Если при больших работах у него не хватает рук, он пускает в ход ноги, и многие китайцы действуют ножными пальцами с большею ловкостью, нежели многие белые руками. Ловкость китайцев в работе прямо поразительна; каждый ремесленник у них положительно мастер на все руки. В некоторых китайских деревнях я не находил никаких лавок, и на мой вопрос, откуда берут жители материи, обувь, домашнюю утварь, мне отвечали: сами выделывают. В хижинах крестьян я видел старинные ткацкие станки, перед хижинами сидели женщины за шитьем одежд, или торчали на корточках мужчины за плетеньем сандалий. В тех же случаях, когда для выполнения какой-нибудь работы нужны особые орудия, которых в деревне не имеется, деревенские жители прибегают к услугам странствующих ремесленников. В Китае и Корее существуют бродячие кузнецы, портные, башмачники, цирюльники. Найдется где для такого ремесленника работа – мешок с плеч долой, вынул инструменты, и за дело. На пути в Сучжоу мне случилось встретить кузнеца, который как раз готовился расположиться на дороге со своей походной кузницей. Пожитки свои китайские бродячие ремесленники возят не в ручных тележках, как наши, европейские, а в неуклюжих тачках, или носят – не на спине в котомках и мешках, а в двух неглубоких корзинах, на длинном бамбуковом коромысле. Мы не протащили бы такой тяжести и сотни шагов, а они шагают себе с ними десятки миль как ни в чем не бывало. Встреченный мной кузнец нес на одном конце коромысла кузнечные мехи и бесформенную глыбу железа, служившую наковальней; на другом же конце – тяжелую корзину с старым железом и инструментами, угольным мешком, жаровней и глиняным горшком, который венчал всю корзину. Отдыхая и закусывая, я наблюдал за работой кузнеца. Он положил наковальню на камень, посыпав его предварительно сырой землей, достал жаровню, наложил в нее угольев, подложил огня и стал раздувать уголья мехами. Затем он налил свой глиняный горшок водой из ближней канавки и бросил туда горсть спрессованных морских водорослей и вареного риса. Тогда только я догадался, что он собирается сначала пообедать. Месиво это было съедено им с таким аппетитом, как будто это было рагу из трюфелей. Тот же горшок с водой послужил затем кузнецу при работе: в него погружались для охлаждения разные железные предметы, которые предварительно кузнец раскалял в огне.

Китайские ремесленники

В городах эти странствующие ремесленники остаются подольше, приютившись где-нибудь у стенки и поджидая заказчиков. В Чинцзяне я однажды присутствовал при очень забавной сцене. Был как раз большой праздник, торжество в честь какого-то местного святого, и в город стеклось много народа из окружных деревень и местечек. По главной улице шел оборванный, растрепанный китаец, увидал на теневой стороне улицы бродячего цирюльника, присел возле на корточки, стащил с себя рубаху, бросил ее чинить бродячей уличной швейке, а голову подставил цирюльнику. Немного погодя, явился бродячий чеботарь и, как в Англии уличные чистильщики сапог, принялся упорно тыкать пальцем на войлочную обувь китайца. После долгого крика и переговоров они, наконец, сторговались, китаец скинул башмаки, и чеботарь, усевшись рядом с уличной швейкой, принялся ставить на обувь заплаты.

Кожа у китайцев далеко не в таком ходу, как у других народов. Кожаной обуви почти не видно: бедные носят большею частью соломенные сандалии, а зажиточные – шелковую обувь на войлочной подошве.

Во многих отраслях промышленности китайцы, как сказано, несмотря на свои примитивные инструменты, не уступают европейцам, если не превосходят их. Серебряные изделия китайцев прямо восхитительны: ремесленники-одиночки сами создают модели, выковывают и золотят великолепные вазы, чаши и подставки для цветов с сотнями чеканных фигурок, величиной в один-два сантиметра, но так тонко сработанных, что можно различить каждую черту лица, каждую складку одежды.

Еще тоньше, художественнее исполнение чудесных вышивок. Изготовлением их заняты в Кантоне много тысяч мужчин и женщин, так как вышивки эти в массе вывозятся в Европу, где находят отличный сбыт. Какой-нибудь кусок вышивки работается иногда месяцами; с поразительным искусством вышивают китайцы по шелку разных птиц, бабочек, цветы и пр. прямо от руки, лишь глядя на рисунок, причем самая вышивка выходит одинаково как с правой, так и с левой стороны, и нигде не видно ни узелков, ни кончиков шелковых нитей, которые все искусно прячутся. Чудеснейшие узорные шелковые материи ткутся на самых простых станках. Китайцам до тонкости известны также все тайны окраски тканей, и даром что они не имеют понятия о химии как науке, их собственные китайские краски оказываются куда более прочными, чем получаемые из Европы.

По части тонкой резьбы по дереву, слоновой кости и камню китайцы положительно не имеют соперников. С какой ловкостью пользуются они в своих работах из пестрого мрамора темными или светлыми жилками, в работах из дерева – каждым сучком или наростом; из какого-нибудь узловатого корня они мигом вырежут длиннобородого божка, из многогранного жировика – курьезного старичка; наросты и выступы материала служат скорее в пользу, нежели на помеху мастеру. Подобные скульптурные изображения находят себе место над фронтонами домов, над воротами, дверями и по стенам жилищ. Китайцы с большим искусством вырезывают и отдельные фигуры, и цельные группы, так же искусно полируют их, золотят и окрашивают в разные цвета; одного лишь не умеют китайцы – соблюдать пропорций в изображении отдельных фигур и перспективы в сценах и группах. В Кантоне я видел тысячи рисовальщиков на тонкой рисовой бумаге, составляющей особенность китайской промышленности. Эта так называемая «рисовая бумага», ослепительно-белая, нежная и хрупкая – отнюдь не бумага, а сердцевина разновидности хлебного дерева, которая осторожно извлекается из дерева и режется тонкими широкими ножами на тончайшие пласты. На этих пластинках китайцы рисуют акварелью всевозможные картинки: ландшафты, сцены из народной жизни, портреты, птиц, зверей и пр. Но они совсем не умеют класть теней, и даже в портретах считают ретушь недостатком: изображая какой-нибудь вид, они не держатся известной определенной точки зрения, но изменяют ее по произволу и рисуют дальние предметы в таком же масштабе, с такою же подробностью деталей, как ближние, только располагая дальние на рисунке повыше. а ближние пониже.

Китайцы-христиане (портные)

Выделка шелковых тканей производится в большинстве городов, не исключая и самых маленьких, но нигде не найдется ни одной ткацкой фабрики наподобие наших. Выделка шелковых