Наперегонки с луной - Стейси Ли

рубашке, которая ей явно велика. Окинув меня недобрым взглядом, девица первым делом громко захлопывает окно. Потом быстро залезает под одеяло и поворачивается ко мне спиной. Через пару минут ее дыхание становится ровным и глубоким.

Помимо того, как она дышит, я различаю еще какой-то странный звук, похожий на потрескивание. Он доносится откуда-то сверху. Может, это дыхание дома, ведь любой дом живой и тоже дышит? А может, это кто-то или что-то тихо ходит на чердаке?

* * *

Солнечный лучик ласково щекочет щеку. Я спала очень плохо, и не только из-за этого странного звука. Кровать оказалась такой непривычно мягкой и широкой, что мне чудилось, будто я лежу где-то в бесконечных глубоких снегах Сибири. Кроме того, я так скучала по родным, ведь это была моя первая ночь, проведенная вне дома.

Элоди еще спит, и я но без удовлетворения отмечаю, что ее храп не уступает грохоту грузового поезда. Ее ночная рубашка задралась, и видны бледные ноги с и жилистыми голубыми ручейками вен. Я встаю, одеваюсь и кладу в карман монетку, которую Джек дал мне на удачу. Перед выходом снова открываю настежь, окно, просто чтобы быть не такой, как Элоди.

Во внутреннем дворе располагается фонтан с золотыми рыбками. Отец пренебрежительно фыркнул бы, увидев рыб, которых держат просто для красоты. От фонтана в разные стороны расходятся тропинки, уводящие в разные уголки огромного сада, утопающего в зелени оливковых и земляничных деревьев.

Направляюсь прямиком в капеллу. Она примерно вдвое ниже часовни Святой Марии. На колокольне пока нет колокола. По легенде, именно мой отец собирается подарить его. Обмакиваю пальцы в чашу со святой водой и крещусь, хотя я перестала ходить в церковь с той поры, как начала работать на кладбище: в воскресенье похорон было больше всего.

Сначала мне кажется, что я в церкви одна. Но потом различаю еще одну коленопреклоненную фигуру. Она оборачивается, услышав мои шаги, и я вижу круглое девичье лицо, обрамленное каштановыми кудрями. Меня бросает в жар: это та самая официантка, которую я видела в ресторане «У Лучиано» в тот день, когда мы с Джеком ходили в шоколадный бутик дю Лаков. Разве простая официантка может позволить себе обучение в колледже Святой Клары? Но важнее другое: вспомнит ли она меня?

Ее миндалевидные глаза смотрят в мою сторону пару секунд, — а затем, не проронив ни слова, она возвращается к своим молитвам.

Я облегченно выдыхаю. Если бы она узнала меня, это было бы заметно. Хотя ей, наверное, было трудно хорошо меня разглядеть. А может, для нее, как и для большинства белых, все китаянки на одно лицо?

Дверь алтаря открывается, и появляется священник. Волосы аккуратно причесаны, широкий лоб с густыми темными бровями и крупный нос, что свидетельствует о благородном происхождении. Выражение его лица одновременно грустное и просветленное, что типично для всех священнослужителей. Он с улыбкой приветствует ту самую молящуюся девушку:

— Доброе утро, Франческа.

— Доброе утро, святой отец.

Затем он переводит взгляд на меня.

— Я отец Гудвин. Добро пожаловать, — и указывает мне на скамьи рядом с витражами.

— Благодарю вас, святой отец.

Быстро проскальзываю к одной из скамеек и преклоняю колени на мягкую подушечку. Возношу молитву тому Богу, в которого верит мой отец. Прошу помощи, чтобы обман не открылся. Это же дом именно того Бога. Мы все равны перед ним. Так почему бы ему не помочь мне закрепиться в колледже?

Часовня начинает наполняться воспитанницами. Кэти с аккуратно уложенными рыжими волосами машет рукой и направляется в мою сторону. Ура, она будет сидеть со мной! Но тут Хэрри окидывает Кэти строгим взглядом — и та разворачивается, следуя за подругой в другое крыло церкви. И вот все скамьи заполнены. Кроме той, где сижу я. Никто из девушек не пожелал сесть рядом. На меня никто не смотрит. Единственная девушка, иногда бросающая дружелюбные взгляды, — это близняшка Руби. Может, я перегибаю палку, изображая надменную китайскую наследницу преуспевающего бизнеса? А может, я действительно не нравлюсь здесь никому…

Выше нос, Мерси! Ты же не думала, что в честь тебя устроят парад? Смелее! Ты справишься!

После короткой проповеди священник благословляет нас. Теперь мы можем идти в столовую. Сорок воспитанниц, (по десять в классе) собираются за круглыми столами, накрытыми кружевными скатертями. Вот такая обстановка понравилась бы матери! Лучи утреннего солнца заполняют комнату, отражаясь от зеркального потолка. Деревянные половицы выложены квадратами, что способствует наполнению помещения положительной энергией.

Я слышу, как девушки переговариваются. И по обрывкам фраз понимаю: именно я сегодня основной объект обсуждения.

— …не такая грязная, как те, что живут в этом поросячьем Чайна-тауне.

— …кожа как у куклы!

— …женщины в Китае пьют чай с живыми коконами шелкопрядов, чтобы у них была такая кожа! Я прочитала это в одной из книг мистера Уотерстоуна.

— …в Китае богатых женщин носят в бамбуковых паланкинах. Не как здесь…

Директриса Кроуч стоит у дверей. Она все время смотрит по сторонам, как мигающий в ночи маяк.

— Девушки! Садитесь!

Продолжая держать себя как королевская особа, я на самом деле судорожно ищу глазами свободное место

— Думаешь, она говорит по-английски? — продолжают судачить девушки.

— В Чайна-тауне вроде никто по-английски не говорит. Мама считает, что они просто не способны выучить чуждый для них язык.

Кто-то пренебрежительно фыркает:

— А зачем им учить английский? Чтобы валяться в луже, его учить не надо. — Говорившая слегка понизила голос, но я слышала каждое слово.

Разворачиваюсь к ближайшему столику. Девочки за ним отводят глаза, и я не могу определить, кто именно сказал эту гадость. Хотя все и так ясно: здесь сидит Элоди. Рядом с ней — девушка с каштановыми волосами и продолговатым, словно вырезанным из дерева лицом, и она просто сверлит меня взглядом. Догадываюсь, что это ее переселили в другую комнату. Да, если и пытаться с кем-то подружиться, то только не с ней. Люди с такими лицами, как правило, довольно агрессивны и тщеславны.

У меня даже в ушах звенит от гнева. Я с гордо поднятой головой прохожу мимо них. Близняшки Минни Мэй и Руби сидят с Хэрри и Кэти. К моему удивлению, та самая девушка, которую я сегодня первой увидела в церкви, — Франческа — сидит одна и увлеченно читает. Интересно, с ней никто не садится рядом, потому что она итальянка? Похоже, даже внутри белокожих есть расслоение в зависимости от того, из какой ты страны.

С одной стороны, лучше не нарываться. Вдруг она все-таки узнает меня? Но с другой — надо хватать быка