Всё как всегда - Клэр Ломбардо

Джулия подумала о своем тихом доме и послушном малыше.

– Да, определенно.

– Эй, – окликнула Хелен, глядя на нее в упор. – Все в этой жизни дается кровью, ты и сама знаешь, правда? Вот я, к примеру, задумала родить пятерых. Но дополнительные баллы мне за это не начисляются.

– А вы с мужем всегда… – Она осеклась, сообразив, что это будет слишком личный вопрос.

Хелен улыбнулась:

– Давай считать, что в нашей дружбе нет места экивокам, согласна? Чтобы меня обидеть, надо очень постараться, Джулия. Спрашивай о чем угодно.

– Мне просто стало интересно: вы с самого начала решили, что у вас будет так много детей?

– Кэл и Фрэнсис были запланированы. Остальные… ну, как-то так. – Она развела руками, словно говоря: что ж поделаешь? – Меня дико влечет к Питу. Так было всегда. И в те годы у нас не было уймы времени для… болтовни.

Джулия почувствовала, что залилась краской; Хелен это подметила и рассмеялась.

– Не хотела тебя смущать, – сказала она. – В моей профессиональной жизни все жестко контролировалось, вот что я хочу сказать. Я вышла на работу, когда Нэйти исполнилось полтора месяца. Когда рожала Аарона, схватки фактически начались во время предварительного судебного слушания. У меня не было ни малейшего права на неверный ход или случайную погрешность, и, когда я приходила домой, для меня наступало… как сказать?.. некое высвобождение, возможность чуть-чуть наплевать на осторожность или слегка оттянуться, не заботясь о последствиях, а это, в свою очередь, увеличивало мою подконтрольность, так как добытчиком в семье была я. Порочный круг – и так далее и тому подобное. А Пит так и не понял, чего он хочет от своей профессии. Дети давали ему ощущение цели. – Она пригубила вино. – Не хочу чрезмерно упрощать. Думаю, многими родителями движут аналогичные побуждения.

– Но это не про вас?

– Мальчики не стали для меня единственной целью в жизни. Я всегда знала, что хочу быть адвокатом, но обстоятельства, скажем так, не всегда складывались в мою пользу, и меня это только подстегивало. А потом меня угораздило влюбиться в человека, который желал для меня того же… возможно, отчасти по этой причине я его и полюбила; не знаю. Как бы то ни было, из него получился фантастический отец, и это приносило ему радость, так что мы произвели на свет двоих, а потом еще двоих, в основном потому, что так хотел Пит. Не то чтобы я была против, но… Кто-то один всегда хочет большего, правда? У вас с мужем часто бывают одинаковые восторги по одному и тому же поводу, да еще одновременно?

– Нет, – ответила Джулия. – Не припоминаю такого.

Она мысленно вернулась на четыре года назад, когда Марк с горящими глазами лежал рядом с ней на кухонном полу их квартирки в Роджерс-Парк, положив руку на ее еще плоский живот, не замечая ее опустошенности и даже не подозревая, что она делает ставку на его счастье, которого, по ее расчетам, могло хватить на двоих. Она с усилием опять переключила все внимание на Хелен.

– Ну а пятый? – спросила она.

Хелен улыбнулась:

– Мною двигал научный интерес. Мне хотелось понять, есть ли у нас шанс общими усилиями произвести на свет ребенка женского пола. Но появился Нэйти. Так нас стало семеро, в таком составе мы существуем и поныне.

– Марк хочет еще одного, – с некоторым смущением призналась она.

– А ты?

Она мотает головой:

– Мне кажется, с рождением Бена я живу как в тумане, и порой единственное, что толкает меня… ну, понятно… вперед… – это надежда на то, что туман когда-нибудь рассеется. А желать, чтобы он окружал меня и дальше, – это ведь… безумие, правда?

– Кажется, многие устают от маленьких детей, – задумчиво сказала Хелен. – Но я всегда считала, что худшее время – это средняя школа. Подростки, бесспорно, представляют собой самую ужасную разновидность человечества.

– Мне первый год вообще не запомнился.

– Да, и такое тоже нередко приходится слышать. – Хелен откинулась на спинку своего садового кресла, потягивая вино куда менее торопливо, нежели Джулия. – Конечно, это отчасти из-за недосыпа, но, сдается мне, здесь чувствуется преклонение перед дарвиновскими идеями; ну, сама понимаешь: размножение, поддержание вида. А о родах мы как бы забываем.

– Нет, я помню роды, – не задумываясь выпалила Джулия и ощутила на себе взгляд Хелен.

Бокал опустел; Бен заждался; настало время собрать мозги в кучку.

– Ты ведь знаешь, что депрессивные настроения тебе простительны, верно? – тихо спросила Хелен. – Мне безразлично, один у тебя ребенок или десять. Тебе очень, очень тяжело. И мне было не легче. Никакие математические расчеты этого не покажут.

– На самом деле все не слишком плохо, – возразила она, идя на попятную, съеживаясь от чувства вины перед Беном и воображая его в кружке юных синоптиков или в ансамбле барабанщиков. – Он, по сути, беспроблемный ребенок. Не знаю, почему я так…

Хелен, успевшая привыкнуть к необъяснимой слезливости Джулии, потянулась к ней и взяла ее за руку.

– Но нам-то недостаточно, если в нашей жизни «все не слишком плохо», – сказала она.

* * *

Побывав в гостях у Руссо раз-другой, а вскоре и третий, она вполне освоилась, как будто наведывалась туда много лет; это был один из тех домов, которые проектировались словно бы с расчетом на то, чтобы принимать нескончаемый поток знакомых, толпы детей и друзей детей, и коллег, и мастеровых. Она частенько сиживала у кухонного острова с настороженностью к своей собственной непринужденности, ощущая свое сходство с незадачливой кузиной из комедийной драмы Би-би-си, описывая ногами восьмерки вокруг перекладин барного стула и впитывая прелестные несообразности помещения: полки с причудливыми мелкими безделушками, въевшиеся в стол кофейные пятна, записки и номера телефонов, нацарапанные на клочках газетной бумаги.

Хелен предпринимала попытки научить ее вязать, вручила ей мохеровую пряжу и бамбуковые спицы, а Джулии не хватало мужества признаться, что это занятие ни в коей мере ее не успокаивает. Зато у них появились общие темы для разговоров, хотя особой нехватки в них не было и прежде. Хелен, чья жизнь определенно была полнее и насыщеннее, чем у ее новой подруги, видимо, получала удовольствие от общения с Джулией в той же степени, что и Джулия – от общения с ней.

Однажды в среду они сидели на задней веранде и пили чай; Джулия упрямо корпела над бесформенным подобием мягкого, уродливого квадратика, который обещал когда-нибудь стать шарфом, когда откуда-то из дома позвал Пит:

– Джо? Джози,