Рассказы 31. Шёпот в ночи - Александр Сордо

крепостей Кайфына. – Чингисхан не прислал бы тебя просто так. Но полководцем он поставил меня, потому решать, принять ли твои советы, тоже мне. Осада длится почти год. Китайцы – мастера строить стены. Может, научишь нас перелетать через них?

Он громко засмеялся, ожидая, что Тугал посмеется вместе с ним, но тот не смог выдавить улыбку.

Военачальник тоже посерьезнел.

– Год – это ничто. Я знаю, что внутри многие умерли от голода. Бедняки то и дело нападают на дома богачей. Они перебьют друг друга сами. А уж потом мы возьмем город. Недавно был мор из-за плохой воды, они выбрасывали мертвых прямо за стену. Не меньше сотни трупов!

«Белые кости на камнях. Мор. Голод. Лин…»

– Они предложат мир, – повернулся к нему Тугал. – Я это видел. Хорошие условия. Сегодня или завтра, принесут много даров и воспитанника императора в качестве заложника. Нужно согласиться.

Лицо Субэдэя помрачнело и напряглось.

– Так вот к чему ты здесь… Я получил повеление осаждать город, ничего другого я не слышал. И если слушать, то уж не тебя, колдун… – Он плюнул в сухую пыль и направился в сторону лагеря.

А Тугал остался.

«Значит, будет битва, какой еще не было…»

Он достал из кармана белое перо, повертел в руках и вдруг услышал за собой яростное шипение.

Черный дым, Чирхай, злобно скалил зубы и поднимал вокруг себя клубы пыли, будто готовился кинуться на Тугала.

– Опять вцепился в свое перышко. Что ж. Наконец мы пришли к тому, от чего я так старательно охранял тебя все эти годы. Каждую ночь гонял по степи белую цаплю, обрывал ей крылья. Каждую битву был рядом с тобой, сражался и защищал, видя, что наконец ты стал настоящим воином, настоящим монголом! Чингисхан, битвы и я – вот твоя судьба. Но ты променял все на девчонку! И все равно притащился в Кайфын! Нет, видно от судьбы не уйдешь. Здесь ты найдешь свою смерть.

Дух ударился о землю и в облаках пыли полетел к лагерю вслед за Субэдэем.

Тугал обернулся к башням Кайфына, закрыл глаза и провалился в темноту. Где-то там, за стеной, была его птица. Лин, которая, выходит, не бросала его, а продолжала искать, несмотря на Чирхая. Го́рода во тьме он не увидел. Ни домов, ни стен. Лишь море огня, в котором вспыхивали и рвались тысячи нитей – китайцы, чжурджени, монголы… Он искал долго. Такая знакомая золотистая теплая нить… Как Чирхаю удавалось ее прятать? Судьба Лин тоже пропадала в огне и обрывалась.

Он протянул к ней руку – она была короче ладони. И продолжала таять.

* * *

Небо взрывалось стрелами: они летели навстречу друг другу, свистя, будто ветер меж скал. От стен слышались крики. Субэдэй заставил китайских крестьян – женщин, стариков и детей – носить хворост и засыпать ров. Сбитые стрелами, они сами падали туда, и ров постепенно заполнялся. Где-то громыхало, это стреляли бамбуковые баллисты, заряженные осколками жерновых камней и каменных катков. На каждом углу городской стены их было поставлено до сотни. Рано или поздно где-то появится пролом – и тогда всё, огромная армия монголов тонкой струйкой вольется внутрь, растечется по улицам, и город захлебнется. Баллисты стреляли, не переставая ни днем, ни ночью. Груды камней уже сравнялись с внутренней городской стеной.

– Стена упадет тут и вот здесь. – Тугал чертил в пыли то, что видел в темноте, отмечая камнями будущие пробоины.

Субэдэй хмыкнул. После разговора о мире он считал гадателя трусом. Но все же послушался и отправил отряды туда, куда тот указал. С одним из отрядов он отослал и самого Тугала.

Тот не противился. Он желал этого. Сегодня он умрет, так чего же ждать? А может, если он успеет зайти в город первым, то найдет Лин и сумеет спасти ее?

Увидев у стен отряд монголов, цзиньцы зарядили свои баллисты. Но стреляли они не камнями. В орудия заряжались чугунные горшки, заполненные порохом, смешанным с металлической стружкой. Огненные шары летели не далеко, взрывались прямо в воздухе, громыхая, будто раскаты грома, и землю заливал огненный дождь. Искры горели долго, не давали подобраться к городу, расплавленные капли металла прожигали и кожаные доспехи, и железную броню.

Стена обрушилась именно там, куда указал Тугал. Он и сам до конца не мог поверить, что после очередного удара баллисты угол огромного, как гора, сооружения вдруг сомнется, словно бумажный, и завалится внутрь. Облако пыли на миг скрыло все вокруг, но захватчики не стали дожидаться, пока оно осядет, и рванули внутрь. Перед Тугалом летел Чирхай, рыча на каждого, кто посмел приблизиться. Его не видели, но чувствовали необъяснимый страх.

Китайцы опомнились быстро, и их оказалось несравнимо больше. К пролому приближались еще отряды монголов, но пока помощь доберется – первые неминуемо погибнут. Их задачей было лишь удержать проход, пока не подойдут основные силы. Тугал еще надеялся ускользнуть, найти в лабиринтах улиц тонкую золотую ниточку.

Огненный дождь, свист стрел, крики. Кровь впитывается в желтую пыль. Воет Чирхай. Блестят клинки мечей. Нет. Дальше ему не пройти. Отсюда не выбраться.

От отряда уже почти никого не осталось, монголу привычнее лук, а не меч. Тугал поплотнее перехватил липкое от крови копье, отбросил зазубрившийся палаш. Где-то затрубил рог.

– Сюда идут сразу две сотни китайцев, – прошипел Чирхай, черным столбом вырастая рядом с Тугалом.

Тот тяжело дышал, шатаясь от ран и усталости. И лишь усмехнулся.

– Все как ты и говорил. От судьбы ведь не уйдешь, верно?

Лицо Чирхая не изобразило ни насмешки, ни радости. Он смотрел на Тугала со странным выражением, словно решаясь на что-то.

– А если уйдешь? – медленно проговорил он. – Славная битва. Черная река сегодня разольется по всей ночной степи. Всегда желал умереть так. – Детское личико расплылось в злой звериной улыбке. – Но… Я ведь и правда могу так умереть.

Миг – и он вырос перед лицом Тугала. Глаза в глаза. Одинаковые – детские и взрослые.

– Я же часть тебя, – зашипел Чирхай. – Мне погибать уже не страшно. Мы обманем судьбу. Отдай свое тело и лети – спасай Лин.

– Но… – засомневался тот.

– Лети! – выкрикнул дух.

Рот его кривился, глаза покраснели. И Тугал понял. Он не осмелился благодарить Чирхая, просто закрыл глаза.

Что-то пронеслось сквозь него. Чернота заполнила голову и исчезла.

Тугал открыл глаза и увидел, что остался там же. Только теперь он превратился в огромного синего яка, каким становился в мире ночи. Перед ним, в его человеческом облике, стоял Чирхай. Он поднял меч с