Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

Он замолкает, снова глядит на меня прищурившись, будто вызывает на спор. Хотя какой тут спор – меня же там не было, откуда мне знать?

– Но всем уже ясно: что ни делай, все не так, никто не дотягивает до его стандартов. А теперь и до стандартов Кейли – это все его влияние.

Джемма фыркает:

– Давай, Леон, приложи его по полной.

Он, кажется, даже не замечает ее комментария и несется напролом:

– Вечно всех перебивает, не дает другим слова вставить. Ему даже лень из вежливости послушать, о чем говорят, поддержать беседу или хотя бы сделать вид, что ему интересна семья невесты. То и дело критикует, раздает непрошеные советы, а сам, разумеется, палец о палец не ударит. Даже когда соизволит приехать – ни разу не слышал, чтобы он предложил… ну, хоть тарелки на кухню отнести, что ли. А Кейли, само собой, берет с него пример: тоже изображает, что помогать в родном доме – ниже ее достоинства. Папа у нас болеет, ходит с тростью, а они спокойно смотрят, как их обслуживают, – даже не думают помочь.

Я решаю не уточнять, что дом-то не ее, а родителей, – потому что вынуждена согласиться с Леоном и считаю презрительный тон вполне заслуженным: неужели так сложно помочь с уборкой? Она же не совсем гостья в доме, где выросла. А если ее отец и правда так плох… Боже, представить не могу. Неужели можно так вести себя с родителями? В голове не укладывается.

Но вместо этого я говорю:

– А с чего ты взял, что это не Маркус берет с нее пример?

– Что, прости?

– Ну, если ты считаешь, что это он так ужасно влияет на нее… А если все наоборот? Вдруг это она на него плохо влияет, и поэтому тебе кажется, что он такой? Ладно, допустим, он немного своенравный…

– Он спорщик и хам.

– Уж кто бы говорил, – парирую я.

Леон издает какой-то злобный рык, и Джемма снова давится смехом, прикрывая рот ладонью. Она даже отворачивается и обмахивает лицо руками, чтобы отдышаться и не сорваться в очередной приступ хохота.

– Вечно спорит ради спора… – продолжает Леон.

– Он просто любит интеллектуальные дискуссии!

– Можно дискутировать, не втаптывая других в грязь. Этому он так и не научился – видимо, не очень-то хотел. Знаешь, он как-то довел мою маму до слез своими нотациями о веганстве и о том, что мы все губим планету, которая принадлежит будущим поколениям. Даже заявил, что, может, поэтому отец и заболел. А через пару дней едет с друзьями на охоту. Для развлечения. И еще выкладывает фотки фазана, которого они потом сожрали.

– Он… ну, это…

Это наверняка не вся правда. Или вся? Вдруг мама Леона и Кейли что-то не так поняла или сама сказала что-нибудь обидное? Хотя Маркус действительно любит подлить масла в огонь – ну, чтобы беседа была не скучная, – и иногда бывает немного… немного резковат. Даже я признаю: это очень на него похоже.

В животе какая-то свинцовая тяжесть. Я тянусь за кофе и вижу, что руки у меня дрожат.

– Он не плохой человек, – говорю я, и голос тоже слегка срывается. Пробую еще раз: – Я не говорю, что он идеальный. Никто не идеален. Просто вы не знаете его так, как знаю я. Он нежный, заботливый, веселый…

И Джемма, и Леон дружно фыркают в ответ.

А я только сильнее упираюсь. Они же его не знают. Не знают!

– Когда он входит в комнату, все вокруг светлеет…

– Да внимание ему нужно, вот и все, – настаивает Леон. – Он его требует, а не пытается заслужить.

– Рядом с ним чувствуешь себя особенной, самой важной на свете…

– Ну да, ведь сам великий нарцисс снизошел до тебя.

Джемма снова согласно мычит и кивает.

– Может, он снаружи немного… лощеный, жесткий, – говорю я, – но внутри он совсем другой. Он такой нежный, у него огромное сердце…

– Пример, – обрывает меня Леон. – Приведи мне хоть один пример. Давай.

Он выпрямляется на стуле, а Джемма, поставив локоть на стол и подперев щеку кулаком, следит за нашей перепалкой, как за теннисным матчем, – правда, при этом явно болеет за Леона. Она на его стороне. То ли потому, что они оба ненавидят меня как разлучницу, то ли потому, что она и сама невысокого мнения о Маркусе.

Но разве это не знак, что они с Кейли не пара? Ее родной брат и ее же лучшая подруга терпеть не могут Маркуса! Прямо из кожи вон лезут, чтобы доказать, какой он мерзкий.

Леон постукивает пальцем по открытому блокноту.

– У меня тут страницы примеров, как он оскорблял и обижал моих родных, и это только верхушка айсберга. Так что давай. Приведи хоть один пример, когда твой распрекрасный Маркус вел себя как приличный человек.

Я открываю рот – и запинаюсь, мысли путаются, несутся вскачь.

Просто примеров так много! Так бывает, когда тебя просят назвать любимую книгу, и ты вдруг забываешь названия всех книг на свете.

Как выбрать всего один пример?

И как выбрать правильный пример? Так, чтобы доказать, что Маркус не заслуживает их ненависти, но при этом не убедить Леона, что Кейли стоит выходить за Маркуса? Подло, коварно и вообще неправильно, знаю. Но ведь если Леон тоже против свадьбы, то, выходит, я ему даже помогаю.

Он, скажем так, на моей стороне, пусть и не совсем за меня. С чего же начать?

– Он всегда просит отписаться, что я добралась домой после корпоратива, – говорю я. Но это не очень весомо, правда? Слишком обыденно. – Он всегда сам оплачивает счет, если мы с ним куда-то идем, всегда придерживает дверь, как настоящий…

Как настоящий джентльмен, хочу я сказать. И все равно получается как-то мелковато.

Я тараторю дальше, перечисляя примеры – хоть один да попадет в цель. Он делает комплименты моим нарядам, прическе, замечает, если я надела что-то новое или сделала стрижку. Следит, чтобы меня не забыли позвать на посиделки после работы, всегда кидает мне смешные ссылки или фотки, если ему что-то напомнило обо мне, несколько раз заступался за меня перед руководством на сложных совещаниях, всегда приносит мне торт, когда…

Ой, нет, это же я ему приношу. Один из наших маленьких ритуалов. Я отрезаю для него кусочек торта, когда в офисе празднуют чей-то день рождения. Хороший повод зайти и поболтать пару минут – а он всегда так радуется, когда меня видит…

Джемма кривится – хмурит брови, поджимает губы так, что уголки рта скорбно опускаются.