Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

во Дворце культуры после торжественного заседания, посвященного первомайскому празднику, должен был состояться концерт художественной самодеятельности, в котором он примет участие. Там он встретит Люсю. Они будут выступать вместе. Он будет петь, она — аккомпанировать. Их будут слушать люди, у которых празднично и радостно на душе, как у него сейчас. И непременно дымчатую темноту зала всколыхнет буря оваций, которую разорвет приглушенное и натужное «бис». «Да что я так размечтался, а вдруг никто не хлопнет… Но не может быть! Раньше ведь всегда так получалось, будет и сейчас», — уверенно решил Виктор и зашагал быстрее.　

Он свернул в переулок, ведущий к общежитию. Впереди стояла темно-зеленая «Победа». «И у меня такая будет, как стану работать на комбайне», — с удовольствием подумал он. Но только поравнялся, обходя машину, как передняя дверка открылась.　

— Садись, Красавчик, — услышал Виктор и весь сжался, словно от внезапного удара.　

За рулем сидел Быньдя.　

— Садись! — повторил он настойчиво, видя замешательство Виктора. — Ты что испугался?　

— А чего мне бояться, — сказал Виктор и решительно сел рядом с Быньдей.　

Зашумел мотор, и машина двинулась с места.　

— Ты куда меня везешь, я, кажется, не просил? — сказал Виктор.　

— Ха, нужно, вот и везу, — и Быньдя скосил глаза, внимательно всматриваясь в лицо Виктора.　

— Гляди лучше вперед, — не выдержал Виктор.　

— А я вижу кругом и замечаю: что-то резок ты стал, Красавчик, раньше был обходительнее.　

— Мне некогда, давай, выкладывай, зачем пожаловал.　

— А, понимаю, — обнажил свои желтые зубы Быньдя, — ты теперь важная птица на шахте, в лозунгах прописан. Это хорошо!　

— В каких лозунгах?　

— А ты и не знаешь?　

— Нет.　

— Я видел только что, как в комбинате развешивали лозунги, и на одном из них: «Равняйтесь на лучшего лесогона Виктора Несветова, выполняющего норму на сто восемьдесят процентов». Толково, ничего не скажешь…　

— А ты чего был там?　

— Привозил срочные бумаги из треста и решил тебя проведать по старой дружбе, а только подъехал — ты явился.　

Виктор промолчал, понимая, что не за этим прибыл к нему Быньдя.　

— Так вот, Красавчик, дело есть важное и срочное. На «Софию» сегодня привезли из банка деньги, тысяч двести, а может быть и больше. Платить сегодня не будут — это точно известно. Охрана — дед полуглухой. Помещение кассы там временное и запирается слабо. Нужно взять, вечером, как стемнеет. Народ будет во дворце. Как видишь, все подготовлено. Только сегодня надо все оформить. Завтра будет поздно. А дело стоящее, и выгорит наверняка, я все обмозговал.　

У Виктора пересохло во рту: «Опять начинается!.. Как спрятаться от них, как отделаться?» Он глянул тоскливо в окно машины, она быстро летела вперед по просохшему асфальту. «Нет, прыгать нельзя, — мелькнуло в сознании — Что же делать?»　

— Ты трусишь, что ли? — крикнул ему в ухо Быньдя. — Прыгать хочешь? Брось, у меня пушка есть! Никуда не уйдешь!　

«Я веду себя глупо, с ним надо иначе», — принял решение Виктор… В это время их обогнала какая-то машина и умчалась вперед на большой скорости. Быньдя склонился над рулем, всматриваясь ей вслед. Он почему-то нервничал, а Виктору от этого стало спокойнее. Быньдя покосился в его сторону.　

— Номера не заметил?　

— Видел, что «Победа», а на номер не обратил внимания, — в голосе Виктора послышались довольные нотки.　

— Не крути, Красавчик, хвостом! Отрубить могу, — пригрозил Быньдя. — Ты о чем мозгуешь?　

— Эх, ты, Быньдя, а еще законный урка, людей понимать не умеешь! — небрежно, сквозь зубы процедил Виктор. — Соображаю, что и как… дело-то серьезное… Понимаешь, сегодня вечером я должен петь в самодеятельности, надо момент улучить, чтоб подскочить на «Софию» и чтобы не заметили, от клуба до нее с полкилометра будет.　

— Ты не свистишь о концерте-то? — с сомнением спросил Быньдя.　

— Можешь проверить, объявление есть, начало в восемь вечера после торжественного заседания.　

— Это хорошо, но ты должен к девяти прибыть к ламповой на «Софии», там будет стоять машина, чтобы только точно. Все оформим минут за десять.　

— К девяти? Пожалуй, смогу. Кто еще будет?　

— Двое　

— Кто они?　

— Не бойся: свои ребята, я их знаю, и этого достаточно… Не подведут, приедешь — увидишь.　

Виктор понял, что фамилии грабителей Быньдя ему не скажет, и прекратил расспросы.　

— А теперь поворачивай обратно к поселку, а то ребята подозревать начнут, — рассудительно предложил Виктор.　

— Хитер ты, однако, хитер, — похвалил Быньдя, разворачиваясь.　

На окраине поселка машина остановилась. Быньдя согнулся и стал что-то искать внизу под сиденьем. Виктор приоткрыл дверцу, чтобы встать, но в этот момент мимо опять прошла машина, и ему показалось, что это была та «Победа», которая обогнала их.　

— Кто-то проехал? — спросил Быньдя, приподнимая голову.　

Машина свернула влево и скрылась. Виктор, чтобы побыстрее отделаться от Быньди, сказал:　

— Я не смотрел.　

Быньдя глянул назад и по сторонам и, вытирая тряпкой лобовое стекло, назидательно заметил:　

— А надо смотреть. Понял?　

— Понял, — покорно сказал Виктор и, вставая, добавил: — Если я задержусь, то начинайте без меня.　

— Ты уж постарайся! — приказал Быньдя, потом схватил Виктора за руку и сжал ее. — А если продашь, прикончу, куда бы ты ни спрятался, это учти, Красавчик, — и мутные глаза его злобно засветились, стали резче, прозрачнее.　

— Ладно, сам знаю, — бросил как можно небрежнее Виктор, выдернул руку и зашагал прочь от машины.　

«Что делать? Как поступить?» — стучало в висках, и Виктор, скрывшись в тени домов, не шел, а почти бежал, спотыкаясь.　

«И зачем я пообещал ему? Зачем?.. Но что другое можно было придумать? Ведь Быньдя все мог со мной сделать. Пусть едут, пусть грабят, но без меня. Только так. Скажу: был на концерте, не смог уйти — правдоподобно, и никто не придерется, никто не узнает… Но если раз принять участие, то ведь не узнают! Что это я, соглашаюсь грабить?» — спросил себя Виктор и с силой провел по лицу левой рукой, как бы желая прогнать страшный сон. «Неужели я пойду на такое дело? Нет, нет! Разве мало того, что было? А как бы восприняли Люся, Сергей, Леня?».　

Сзади послышались голоса. Виктор оглянулся. Шли человек десять ребят и девушек, видно со смены из шахты «София», и о чем-то весело разговаривали. Виктор сорвался с места, будто его хлестнули кнутом по спине, и, ссутулившись, побежал. Только на главной улице он перешел на обычный шаг. «Не ходить!» — это решение немного успокоило его.　

Леня и Волохов были уже дома. Электрический утюг на столе излучал тепло. По кроватям и по стульям в беспорядке разбросаны рубашки, галстуки, брюки.　

— Где ты пропадаешь? Скоро во дворец, — налетел Леня.