Благими намерениями… - Василий Иванович Сластихин

ищут по фотороботу, думал я тогда, то нет моих данных, ну может только имя знают. А если моих данных нет, то значит найти меня смогут только в том случае, если увидят и задержат. И путь только один. Прийти домой и закрыться от всего и от всех.

Дома родителей не было. Это дало мне возможность отдышаться и перевести дух. Переоделся, принял душ. Перекусил. В поисках съестного, когда рылся в холодильнике, обнаружил начатую бутылку водки. Подумалось тогда, а почему бы и нет. Напряжение за последние дни было такое, что душ и тарелка борща вряд ли спасут меня. Да к тому же, маленькая победа, я добрался до дома и меня не заметили. Теперь нужно просто переждать момент и все. Я решился, достал бутылку, налил в кружку водки и выпил.

В дверь позвонили. Я знал, что у родителей есть ключи, больше к нам, особенно в рабочее время, никто не ходит. Это могла быть Лиза, наверняка она узнала у родителей, когда прибывает мой поезд, но могла быть и не она. Менты. Стоял с кружкой и боялся пошевелиться, чтобы, не дай Бог, не издать звука. Позвонили еще раз, а потом постучали. Чувствовал в этот момент, как струйка холодного пота протекает мне между лопаток, ниже вдоль позвоночника и стекает до самой задницы. Испарина покрыла лоб и над верхней губой появились капли пота. Сердце билось, как у зайца и очень громко. Мне подумалось, что только по стуку моего сердца, вычислят, что я дома. А рука с керамической кружкой плясала от дрожи.

В таком положении и в этом состоянии простоял минут пятнадцать, пока понял, что не в силах уже держать кружку. Боль в мышцах руки, заставила меня опустить и поставить ее. Я на цыпочках, практически не дыша, подошел к двери и заглянул в глазок.

В этот момент зазвонил телефон. Я аж заорал от неожиданности и испуга. Побежал на кухню, налил еще в кружку водки и залпом выпил. Сел и стал плакать. Вдруг замер от того, что в замочную скважину вставили ключ и начали его поворачивать. Эти несколько секунд моей жизни я не забуду никогда. Задержав дыхание, растворился в моменте. Все поплыло перед глазами. Смешались эмоции и ощущения, страх, тошнота, слабость во всем теле, и начало меня кружить по кухне. Я не чувствовал тела, не дышал. И в момент все прекратилось. Рухнул в обморок. Упал со стула, как прочувствовал в дальнейшем, хорошенько приложился головой.

В чувство меня привели родители.

– Да смотри же, он пьяный, – говорила мать.

– В бутылке столько водки, сколько я и оставлял, – парировал отец.

– Значит, он уже пьяный домой пришел.

– Навряд ли, больше на обморок похоже. Поднимайся, давай.

Меня усадили на стул. Дали воды. Вернулся фокус зрения.

– Не пьяный я. Хотел выпить и не выпил. Голова закружилась и я упал.

– Акклиматизация, наверное, – хлопоча вокруг меня, сказала мать.

– Пойду я полежу, голова болит, – сказал я тогда.

Ушел в комнату и зарылся под одеяло. Лежал долго, уже начало темнеть. Не знал о чем говорить с родителями, что им сказать и как выстроить диалог. Да и не хотел я с ними говорить, начнутся расспросы, допросы и выпытывания. Лучше вот так проваляюсь до утра, пока они не уйдут на работу.

В дверь позвонили. И мать, кряхтя, побежала открывать.

– Мама, если что, то меня нет дома, – забеспокоившись, крикнул я.

После того, как мама поговорила с гостем и закрыла дверь, она пришла ко мне. Я лежал, укутавшись в одеяло и отвернувшись к стене.

– Сынок, это была Лиза, она очень взволнована. Говорит, что звонила и приходила, а ты не отвечаешь и не открываешь дверь. Я сказала, что ты приболел и плохо себя чувствуешь. Но, скажи, пожалуйста, может, что-то случилось?

– Нет, мам, все нормально. Просто я не хочу ее сейчас видеть.

– Хорошо, тогда слушай. Завтра тебе нужно сходить в поликлинику. Я договорилась с врачом, ну помнишь Николая, который был у нас в гостях. Сходи, он на третьем этаже, поможет тебе пройти комиссию для приема на работу. Он будет ждать тебя завтра к одиннадцати утра. Хорошо?

– Хорошо.

Грязные стены

Проснувшись утром, я чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Были сомнения, по поводу похода в поликлинику, но есть и долженствования. Идти, значит подвергать себя опасности, а не идти, подвести маму, которая договаривалась. Чай и завтрак. После этого, совершенно случайно, краем глаза посмотрел в окно, хотя это было мне не свойственно. Обычно я не смотрел ни на серый двор, ни на людей за окнами. А тут вот заглянул. Под окном, прямо напротив входа в подъезд стояла черная волга, в которой сидели люди. Меня данный факт не порадовал, даже напугал. Изначально конечно возник интерес. Кто это, что и зачем? Но потом, мое больное воображение начало раскручивать данную ситуацию и рисовать картинки моего задержания. Все, думал, если так и есть, то они ждут просто одного, чтобы я вышел.

Отошел от окна и решил держаться от него подальше. Выключил все электрические приборы. У меня вдруг появилась фантазия, что и под дверью уже стоят менты и ждут моего выхода.

Больше всего боялся насилия в тюрьме. Всем были известны истории, как и что, делают с насильниками сокамерники. Про это слагают байки и легенды. Войди в любой двор, спроси у первого попавшегося школьника, что делают в тюрьме с насильниками. Тебе ответят все и с ходу. Их там насилуют. Опускают и отправляют под шконку. По законам тюрьмы, они не люди вовсе. И поверить не мог, что сам окажусь таким человеком. Но в тот момент это был не я. Не знаю, как так вышло, но как будто в меня вселился кто-то или что-то. Помутнение рассудка, аффект. Что еще может быть. Ну, я же не маньяк, который сидел и строил планы, как он будет насиловать девочку. Не было такого. Да, она мне нравилась. Милая и интересная, но мыслей о сексе с ней у меня не было. Как женщину, хочу только Лизу. Но теперь не знаю, что и с ней делать. Как ей объяснить мое поведение? Что ей сказать? Я же не могу ей признаться. Так и что, получается, выстраивать все дальнейшие отношения через вранье?

Вывел меня из раздумий звонок телефона. Наверное, Лиза, отвечу что приболел. Дальше разберемся.

– Алло, – поднимая трубку, сказал я.

– Алло, могу я услышать, а в дальнейшем увидеть Александра, – прозвучал