Бремя Господне. Евангелие от Ленни Белардо - Паоло Соррентино

детстве вы подвергались сексуализированному насилию? Это мне тоже было известно, Гутьеррес. Поэтому я и отправил вас к Кёртвеллу. Поэтому я теперь хочу, чтобы вы были рядом. Нам пора заняться будущим. Для этого нужна правильная мотивация. У вас она есть. С правильной мотивацией горы свернешь. Вы вернулись другим человеком из этой поездки, Гутьеррес.

– В каком смысле другим?

– Ваш страх превратился в гнев. Это очень хорошо, Гутьеррес.

208

Мариво, префект Конгрегации по канонизации святых, и Ленни Белардо. Они стали друзьями. Разговор идет о чудесах – чудесах, которые творит Ленни Белардо, и чудесах блаженной Хуаны, которая умерла в восемнадцать лет с улыбкой на устах.

– В один прекрасный день мы займемся вами, ваше святейшество.

– Что вы имеете в виду?

– Однажды Конгрегация по канонизации святых разберет ваш случай. Я в этом уверен.

– Я так совсем зазнаюсь, ваше высокопреосвященство. Это опасно. Это неподобающе.

– Вы станете святым! Я серьезно.

– Хватит с меня карьерного роста.

– Ваша молитва, святой отец, долетает до Господа.

– Когда это она до него долетела?

– Я основываюсь на фактах и пропускаю удивительный рассказ о том, как в четырнадцать лет вы пришли в дом к безнадежно больной жене управляющего и та внезапно исцелилась. Так вот, факты. Эстер и Петер бесплодны. Молодая женщина доверилась вам. А вы, святой отец, не ответили ей так, как ответили бы остальные: идите к врачу. Нет, вы стали молиться. Эстер забеременела и родила прекрасного ребенка. А вот еще: обнаружилось, что благочестивая сестра Антония на самом деле недостойная женщина, злодейка. Вы, святой отец, обладали властью сместить ее с должности, наказать, вам было достаточно подписать решение, но вы поступили иначе, ваше святейшество. Вы стали молиться под дождем, стоя на коленях прямо на асфальте, у заправки, и в эту самую минуту сестра Антония умерла, настигнутая гневом Божьим.

Подобное по силам лишь святым. Ими движет такая крепкая вера, что они полагаются на Бога больше, чем на людей.

– Вы забыли еще один случай. Самый невероятный. Однажды я попросил Господа сделать меня папой, и он исполнил мое желание.

– Как видите, святой отец, чудеса случаются чаще, чем мы склонны думать. Надо только внимать, не быть слепым и глухим.

209

Ленни Белардо и Мариво.

– Вы всегда внемлете блаженной Хуане?

– Всегда. Чем больше я изучаю случай блаженной Хуаны, тем больше мне нравится выбор, который я сделал. Жизнь такая удивительная: девушка должна была умереть в восемнадцать лет, чтобы я понял, что поступил правильно. Чтобы осознал величие любви.

– Расскажите мне про нее. Что еще мне следует знать?

– В пятнадцать лет она стала приходить к детям в больницу и всегда приносила с собой мандарины. Не для того, чтобы они их ели. А для того, чтобы они их очистили и потом играли, сжимая в руках кожуру, чтобы в воздухе витал свежий, ни на что не похожий аромат. Она говорила детям: “Я могу покинуть вас, а вы покинете меня, но это неважно, потому что на земле будет пахнуть добротой”.

– Я слушал бы вас часами.

210

Ленни Белардо и Мариво.

– Кроме того, история блаженной Хуаны помогает нам понять нечто важное.

– А именно?

– Что доброта, если она не дружит с воображением, рискует превратиться в эксгибиционизм.

211

Ленни Белардо и Агирре.

– Как поживаете?

– Я? У меня всегда хорошее настроение.

– Я всегда считал, что хорошее настроение – признак глупости.

– И вы правы, ваше святейшество. Но вы даже не представляете, сколько энергии дарят хорошее настроение и глупость.

212

Ленни Белардо и Агирре.

– Значит, вы подтверждаете, что у меня нет причин появляться на публике.

– Нет, причина есть.

– И какая же?

– Появившись на публике, вы подарите людям хорошее настроение.

– Дарить хорошее настроение – не моя обязанность.

– Нет, ваша.

213

Ленни Белардо и Озолиньш.

– Что у вас с руками, ваше высокопреосвященство?

– Это все холод Аляски, святой отец, я служу мессы на открытом воздухе.

– Кремом пользоваться не пробовали?

– У меня аллергия. А еще ревматизм.

– Ваши руки похожи на руки Христа на кресте.

214

Развенчание архиепископа Нью-Йорка. В папской библиотеке Кёртвелл наконец‐то признает вину. Говоря, он поднимается, чтобы налить себе воды, но из‐за болезни Паркинсона пальцы дрожат, вода льется мимо стакана. Ленни Белардо смотрит на Кёртвелла, выслушивая его признания. Гутьеррес также присутствует с разрешения папы.

– Этого человека звали Джек Уолсер, он был управляющим домом, где мы жили, прежде чем меня позвал Господь. Всех жильцов он делил на две категории – местные и пришлые.

Моя семья относилась к пришлым, так как мы были не настолько богаты, чтобы соответствовать местным по уровню благосостояния.

Однажды Джек Уолсер позвонил к нам в дверь в десять утра, полагая, что я ушел в школу. Но в тот день я остался дома с высокой температурой.

Дверь в мою комнату была открыта, Уолсер прямо в мокрой одежде растянулся на диванчике, где отец обычно слушал радио. Уолсер заявил, что для нас, пришлых, праздник кончился, потому что владельцы решили вдвое повысить аренду. Сказал это так, будто держал во рту что‐то вкусное, ароматное.

Потом жестом велел мне подойти и голосом, которого я не слыхал ни до, ни после, приказал: “На колени”.

А потом произнес такую мерзость, каких я в жизни не слышал.

Он сказал: “У человека есть две причины вставать на колени. Первая – чтобы помолиться, вторая – чтобы познать себя. Меня как неверующего интересует только второе”.

Мне было всего двенадцать лет, святой отец.

Всего двенадцать лет.

215

Ленни Белардо и Кёртвелл.

– Продолжайте, архиепископ. Ваш рассказ не окончен.

– Что еще вы хотите знать?

– Что было потом.

– Вы хотите знать, стал ли я, когда вырос, таким Джеком Уолсером. Разумеется, вас только это и волнует. Вам нет дела до двенадцатилетнего мальчишки с высокой температурой, стоящего на коленях перед мужчиной в мокрой одежде холодным февральским днем тысяча девятьсот шестьдесят пятого года!

– Нам, ваше высокопреосвященство, есть дело до всех детей. Всех до единого.

– Ладно, покончим с этим. Да, святой отец, всю оставшуюся жизнь я вел себя как Джек Уолсер.

216

Ленни Белардо и Кёртвелл.

– Подойдите, ваше высокопреосвященство. Я принял решение. Вы вернетесь в Соединенные Штаты. Куда вы хотите поехать?

– В Нью-Йорк. Домой.

– Ладно.

– Святой отец, ваше сострадание бесконечно. Бесконечно ваше умение прощать.

– У меня только одна, несложная просьба.

– Все что угодно, ваше святейшество.

– Я хочу убедиться, что вы и правда хотите домой. Поэтому покажите мне на глобусе Нью-Йорк.

Кёртвелл растерянно смотрит на Ленни. Тот бесстрастен и как никогда уверен в себе. Кёртвелл сосредотачивается, смотрит на неподвижный глобус, на замершие неподвижно перед ним Соединенные