На земле Заратуштры - Фарангис Авазматова

я поняла, что мои догадки подтвердились; в голосе я услышала нотки грусти и непередаваемого сожаления, – знаешь, Мальми-пари говорит, что скоро я смогу выйти, но вот беда: я не знаю, когда наступит это «скоро».

Меня что-то больно кольнуло в районе сердца – я инстинктивно прижала ладонь к груди и нащупала пальцами булавку, что покоилась на внутренней стороне моей майки.

– Неужели ты никогда не выходил оттуда? – спросила я.

– В таком виде – нет, – ответил мне голос, – но мне кажется, что я уже готов. Мальми-пари говорит, что скоро выйду – но я уже ей не очень верю.

Мы помолчали примерно с минуту; в итоге я, не желая больше расстраивать обладателя голоса, вновь открыла книгу – попалась уже другая сказка – и принялась читать.

Я читала сказку за сказкой до того времени, пока солнце не скрылось за горизонтом и небо не окрасилось в синий цвет нарастающего вечера. В надвигающейся темноте читать стало сложно, и я поднялась на ноги, попутно закрывая книгу.

– А завтра ты придёшь? – раздалось из-за закрытой двери.

– Завтра у меня день рождения, – мой голос прозвучал чуточку виновато, – и мне надо быть дома.

– Вот как, – грустно отозвался голос, – тогда поздравляю тебя с днём рождения.

– Лучше приходи ко мне завтра и поздравь меня, – ответила я.

Больше в тот вечер обладатель голоса не сказал мне ни слова, и я ушла из дома Мальми, искренне надеясь, что на следующий день она придёт с сёстрами и приведёт того, кому я читала сказки последние три недели.

* * *

– Вот та-а-ак, – и последний уголок бумаги был согнут в аккуратное чёрное ушко.

– Кора-кулок[11], – сказала мне тётя Роза, – это значит «чёрное ухо».

– Кора-кулок, – повторила я, и лёгкая улыбка тенью коснулась моих губ.

Мне едва не прыгать хотелось от счастья – у меня появилась новая игра! – но я сдерживалась, боясь показать эмоции. Впрочем, тёткам и не надо показывать, что на душе, – они это знали лучше меня самой.

– Ну, беги, – сказала тётя Лилия, улыбаясь мне тепло и ласково, – поиграй во дворе. Может, в наш двор и правда забежит каракал?

Я кивнула и, одолеваемая мечтой вновь увидеть каракала, умчалась в сад. Каракал, подумать только! С этой маской на лице я и сама не уступала этому благородному зверю в красоте.

Мой девятый день рождения начался просто чудесно: мне подарили набор цветной бумаги и картона, из которых я могла складывать самые разные поделки. Тётя Роза испекла мне праздничный торт с моим любимым сливочным кремом; тётя Лилия сшила мне новое платье красивого зелёного цвета, так что я была, надо сказать, счастливее некуда.

Когда я, держа маску в руках, выбегала из дома, я столкнулась лицом к лицу с пришедшей только что Мальми.

– Ну здравствуй! Поздравляю, – Мальми наклонилась ко мне и легонько чмокнула меня в щёку. Я поздоровалась с ней и с её сёстрами, которые зашли в прихожую следом за Мальми.

– У нас есть для тебя подарок, – Сеги улыбнулась мне и показала большую корзину, битком набитую разными сладостями.

– Но я думаю, тебе интереснее будет то, что ты отыщешь в саду, – подмигнула мне Теги.

Я выбежала в сад, оставив без внимания сладости, на которые в обычное время накинулась бы сразу же. Оказавшись среди родных урючин, я надела вырезанную тётей Лилией маску и огляделась, пытаясь отыскать то, о чём мне сказала Теги. Про себя я, конечно, надеялась, что это «то» непременно окажется «кем-то».

Маска на лице бумажными трещинками прилегала к коже, и я, не переставая оглядываться по сторонам, попыталась изобразить каракала – правдоподобно, как могла. Мне хотелось узнать, как звучит каракал. Я знала лишь только, что он умеет рычать, как настоящий хищник, и мурлыкать, словно самый обычный домашний кот, – но я думала: может, он умеет ещё и мяукать? Или вовсе поёт, как птицы поют на рассвете? Поёт об остроте своих ушей, о цвете своих глаз-алмазов, поёт о своей дороге, огибающей леса и степи. Мне думалось, он поёт для луны, мне думалось, он не может не петь.

Я перескакивала в саду с камня на камень, представляя, как красива песнь степной рыси, когда мне показалось, что за мной наблюдают. Обернулась раз, обернулась второй. На третий я наконец увидела его – мальчика в виноградных зарослях. Сквозь прорези в бумажной маске я видела его так, будто он был ненастоящим – нарисованным, склеенным.

– Ты дразнишь меня? – спросил мальчик, и мне пришло в голову: если бы солнечные лучи имели голос, звучали бы они именно так.

– Вовсе нет, – честно ответила я, – разве не знаешь ты, кто такой кора-кулок?

Мальчик как-то нахмурился, и его светлые карие глаза сверкнули цветом тягучего сладкого мёда.

– Я-то знаю уж получше твоего, – гордо хмыкнул он.

Его светлые запутанные волосы блестели от лучей солнца, пробивавшихся сквозь листья.

Мне стало обидно. Я ведь знала о животных ровно столько, сколько полагается исследователю. А значит, очень много!

Сняла с себя маску и наконец посмотрела на него на тех же правах, что и он на меня. Его выражение поменялось, и он нахмурился сильнее; однако прежде, чем он сказал мне что-то, прошло какое-то время. Мы молча изучали друг друга, будто пытаясь понять, действительно тех ли мы отыскали, кого должны были отыскать.

Наконец, не выдержав затянувшейся тишины, он сказал мне:

– Ну и лисье же у тебя лицо!

Я обиженно хмыкнула, тут же от него отвернувшись и скрестив руки на груди:

– А ты сам-то – хоть бы причесался! У тебя была куча времени, пока сидел в комнате!

На какое-то мгновение между нами воцарилась тишина. Мне даже стало страшно, что он ушёл, обидевшись, но моя внезапно пробудившаяся гордость не позволила мне обернуться и проверить свою догадку – да и чувствовала, что он не мог уйти.

В конечном итоге я оказалась права – предчувствия редко меня обманывали. Почувствовала, как за моей спиной колыхнулся воздух, и поняла, что мальчик шаг за шагом приближался ко мне. В конце концов он обошёл меня и всунул мне в руки маленькую нефритовую шкатулку.

– С днём рождения, – пробурчал он и тут же обиженно отвернулся.

Я открыла шкатулку. Внутри лежал браслет из круглых нефритовых бусин; на стенках шкатулки, как и на её крышке, я увидела уже знакомый мне узор.

– Это волшебный браслет, – пробурчал, всё ещё не глядя на меня, мальчик, – его сделали маленькие пери.

Я надела браслет на запястье и оглядела его, подняв руку к солнцу.

– Он очень красивый, – в итоге