Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

Когда приходит Би, я лежу лицом в подушку.

– Безуспешно?

– Абсолютно. Мир сговорился и не дает мне похоронить мужа. Видимо, так жизнь напоминает мне, что я бесполезна.

– Ты не бесполезна, детка.

– Почему все так сложно? Я всем пообещала, что разберусь с этим. – И это правда. Я отвергла все предложения помочь в организации похорон Кью и взялась за дело сама. Ну и вот она я, споткнулась о первое же препятствие. Нужно выбрать гроб, заказать цветы. Зарезервировать участок на кладбище, разослать приглашения, уведомить знакомых, и моя неспособность со всем этим справиться – дурное предвестие, знак, что без Кью я обречена. – Не знаешь, где-нибудь в Лондоне можно достать лодку как у викингов?

Би выгибает бровь.

– Мда, с такой задачкой ты и правда вряд ли справишься, детка. Но чудаки с работы жаждут помочь тебе с похоронами.

Я вскидываю голову.

– Ты шутишь.

– Честное слово. Эсме надеется, что ты рассмотришь вариант языческого похоронного обряда.

– Чего?..

– Это когда ты покупаешь гроб из лозы, заворачиваешь Квентина в виноградные листья или что там, а потом кремируешь его в лесу. Окуривание ладаном тоже входит в программу.

– Она хочет, чтобы я устроила мужу хипстерские похороны. Ловец снов над его могилой тоже надо будет повесить? Ничто так не передает инакомыслие, как солидная доза культурной апроприации. Я не могу там больше работать, – заявляю я.

– Можешь, конечно. – Би подходит к окну и зажигает сигарету. – Знаешь, тебе ведь не обязательно разбираться со всем этим в одиночку. Можешь позвонить Носферату и попросить ее подергать за ниточки.

Я ощетиниваюсь. Представляю, за какие ниточки подергает Аспен – прямо-таки чувствую, как они удавкой затягиваются у меня на шее.

– Обойдусь без Аспен. Я сама могу все организовать. Я обязана все организовать.

Может, я и не права, но это не столь важно. Возможно, я не сумею спланировать все до мелочей, зато в итоге докажу, как сильно любила Кью. Мотивация хоть и не лучшая – я сознаю, что на нее влияет грозная личность Аспен и ее осуждение, – но вполне приемлемая. Я докажу свекрови и всем остальным, что была хорошей женой. Что я и есть хорошая жена. Госпожа Вдова. Заведуй похоронами Аспен, все вокруг будет в каллах. Мы с родными получим приглашения только из соображений приличия, а в довесок к ним – набор колких уточнений: «Дресс-код указан на приглашении. Твоя сестра сможет прийти без детей?»

Буклеты, коими полиция снабжает вас после того, как отскребет останки вашего возлюбленного с автострады или сообщит, что ваш близкий теперь очень далеко, полны унылых советов об «адаптации» и необходимости подготовиться к скорби, которая нахлынет после первоначального оцепенения. Как будто скорбь не сопровождает меня всюду с момента смерти Кью, как будто я не живу с ощущением, что кто-то нашел промышленных размеров черпак для мороженого и выгреб им все мои внутренности. Не обращая внимания на все эти советы, я выделяю маркером номера телефонов, по которым можно обратиться за помощью в улаживании дел. Как только я собираюсь сделать первый звонок за день, экран моего телефона вспыхивает.

Это Аспен.

Носферату не сдается.

– Здравствуйте, Аспен.

Она времени зря не тратит.

– Ева, я оставила тебе не меньше пятнадцати сообщений. Ты не считаешь нужным сообщить, что тело моего сына можно забрать из морга?

Ее тон, как всегда, вызывает у меня желание расправить спину и выброситься из окна.

– Мне было некогда, – недобро отвечаю я. Би у окна корчит гримасу.

Аспен сообщает, что можно было организовать все «подобающим образом». Перечисляет миллиард моих упущений. Она так жестока, что у меня возникает чувство, будто я покинула свое тело и со стороны вижу выражение своего лица; Аспен в очередной раз напоминает: я была неспособна сделать Кью счастливым, поэтому ему не захотелось оставаться в живых: вот почему она должна заняться похоронами и обеспечить сыну достойные проводы. Мне же в голову лезут мысли о том, как в день свадьбы она отказалась поцеловать меня в щеку и для фотографии сделала вид, что приобнимает меня, хотя на самом деле ее рука даже меня не коснулась. Когда она упоминает о фамильном участке, я обретаю дар речи.

– Аспен, я передать не могу, насколько это не вариант в нашем случае.

Би не сводит с меня глаз.

– Нет… Нет… Мне все равно. Вы кричите, Аспен… Нет… Я не… Я… Аспен, я сама со всем разберусь. От вас ничего не требуется. У вас есть мой адрес. Можете прислать венок.

Я обрываю звонок и засовываю телефон под подушку, одновременно снимая трубку городского телефона с аппарата. Ничтожный успех, знаю; я взращиваю в себе чувство вины, проклюнувшееся из семечка понимания, что за дурацкий стимул – доказать всем, какая я примерная жена, – движет моей одержимостью. Я с готовностью погружаюсь в трудности планирования, надеясь, что результат стоит мук, что, возможно, хоть несколько невысказанных вопросов во взглядах окружающих получат ответы.

Би, все так же стоя у окна, спрашивает:

– «Желтые страницы» принести?

Я делю задачи на первичные и второстепенные. Пытаюсь на время заглушить свое отчаяние. Куда сложнее облажаться, когда от тебя и так ничего не ждут. Упрямство всегда было мне свойственно – я скорее расшибусь в лепешку, чем признаюсь, что мне не помешала бы помощь. Однако я беру себя в руки и делаю то, что клятвенно пообещала Аспен. Мысль, что придется вновь ступить за порог дома, вгоняет меня в панику, но, блин, она ведь притащилась сюда на своем «бентли», чтобы потребовать несуществующую записку. Нужно собраться.

– Позволь мне поехать с тобой, – умоляет Ма, но я решительно отказываюсь, велю ей отправляться домой и отдохнуть, говорю, мол, позвоню, как только почувствую, что не справляюсь. Она нехотя соглашается, и я умалчиваю: кажется, я не справляюсь с той самой секунды, когда обнаружила бездыханного Квентина в студии.

Я встречаюсь с ритуальными агентами, листаю каталоги со сравнительным анализом гробов из дуба и красного дерева и в какой-то момент спрашиваю у лысеющего мужчины по имени Фредерик, почему он считает, что я докажу любовь к мужу, выложив на тысячу больше за роскошную модель гроба, а не за может-и-не-столь-роскошный-но-все-равно-приличный-гроб-который-все-равно-никто-и-никогда-больше-не-увидит. Фредерик не находится с ответом, и я спокойно возвращаю ему каталог, выхожу на улицу и стою, прислонившись к стене здания, пока голова не прекращает кружиться. Пока я не прихожу в чувство. Я звоню Ма, она приезжает и отвозит меня домой. Слишком уставшая и неспособная преодолеть лестницу наверх, я сажусь на диван, смотрю в камин –