Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской

Первая группа выкатилась из грузового лифта на этаже, где жил Воскобойников. Другая, поднявшись следом, десантировалась этажом ниже. Цель была – рассечь толпу на две части, чтобы легче было ее рассеять и выдавить из подъезда. Женщин, настроенных идти до конца, не напугало прибытие омоновцев. К ним тоже явилась помощь в виде срочно вызванных мужей и ухажеров. У тех тоже имелись дубинки, и ребята были там крепкие. Завязалось настоящее побоище. Если бы сторонний наблюдатель захотел отразить сцены этой битвы на живописном полотне, ему потребовался бы талант, равносильный таланту Сурикова или Рубо.

Омоновцы были проинструктированы начальством: обращаться с женщинами в щадящем режиме, чему они и старались следовать. Что же касается мужчин, о которых речи не было, то тут омоновцы дали волю своим чувствам и молотили их своими дубинками от души. Некоторые из них, кому особенно досталось в драке, сожалели, что не могут применить оружие, тогда удалось бы очистить лестничные марши в считаные минуты и обойтись без серьезных травм.

Кабанов выглянул из квартиры, чтобы оценить положение дел, и с удовлетворением отметил, что омоновцы не столь быстро, но все же одерживают верх, выдавливая противостоящих им женщин и мужчин с одного лестничного марша на другой. Вторая группа действовала столь же успешно. Примерно через полчаса подъезд был освобожден, а активисты сборища посажены в автозаки и увезены в неизвестном направлении. Во избежание повторения ситуации у подъезда поставили дежурный наряд.

– Победа! – сдержанно произнес Кабанов, оглядев опустевшую лестничную площадку и марши, примыкающие к ней, – всё это замусоренное, со следами грязи и крови на стенах; на одной из ступенек лежали потерянные кем-то наручные часы на кожаном ремешке, ниже – шерстяной платок, маленькая пудреница из желтого металла, шапка-ушанка, а еще ниже – раздавленная пачка сигарет.

– Может, имело смысл отдать «Анну» толпе, раз уж они так жаждали ее увидеть? – спросил устало вышедший следом за Кабановым Воскобойников, глядя с брезгливым чувством на уходящую вниз затоптанную грязную лестницу. – Пусть потрогали бы, посмотрели…

– Э нет, – сказал Кабанов, – толпе потакать нельзя. А резиновую девку тебе следует поберечь… Она отныне – вещдок. Мало ли что еще может случиться!

И предложил отправиться куда-нибудь, посидеть за рюмкой водки, чтобы снять стресс и расслабиться. Воскобойников не возражал – этот день стоил ему немалых душевных сил.

По совету Кабанова он написал от руки объявление, в котором сообщалось, что интересующая народ целительница проживает по другому адресу, и, уходя из дома, приклеил его на дверь подъезда.

Какие-то проказливые подростки, прочитав это объявление, потихоньку дописали отсутствующий адрес – это был адрес их одноклассника, жившего на соседней улице, которому они хотели насолить, не думая о возможных последствиях.

[5]

После нашествия женщин, возбудившего надолго жителей подъезда, Воскобойников начал с удвоенной энергией искать того, кто послал ему «Анну» в подарок. Проще всего было избавиться от нее (передарить кому-либо или выбросить в мусорный контейнер во дворе, откуда ей был бы прямой путь на свалку), но ему страстно хотелось вернуть ее дарителю, чтобы тот мог вкусить все те неприятности, которые странным образом связаны с «Анной» и от которых мирно текущую жизнь Воскобойникова скособочило, точно больного, страдающего радикулитом. Обозначив круг «подозреваемых», он звонил знакомым мужчинам и женщинам, пытаясь разными способами выведать, не причастен ли тот, кому он звонит, к данной проделке. Задавая вопросы, он был весьма аккуратен и тщательно прятал сверхзадачу в ворохе слов, как прячет страдающий влюбленный любовное послание в букет цветов, чтобы оно не попало в чужие руки. Поиски не дали результата. Либо он так и не вышел на дарителя, либо тот сумел перехитрить его, не выдав себя в разговоре ни единым словом.

По ночам ему снилось черт-те что. Прежде редко тревожные, теперь его сны носили беспокойный характер, и утром, если он помнил их содержание, то пытался понять, что они могут значить. Снились ему крупные рыжие тараканы, плавающие во множестве в графине с водкой, и его мучила мысль, как они оказались там и почему не дохнут. Странный способ настаивать водку! Снились женщины, с развевающимися волосами и все в темно-зеленых пальто, бегущие за ним по улице, а он удирал от них почему-то на лыжах. Снились какие-то козы с колокольчиками на шеях, толкущиеся где-то в загоне. Звон колокольчиков был назойлив, неприятен, напоминал тупое звяканье бутылок, отчего хотелось посрывать их, и он даже попытался это сделать, но козы, обычно глупо-послушные, ускользали из рук, демонстрируя свою строптивость… Как-то ему приснился пес Шалтай, сбежавший из милиции в цирк, о котором рассказывал Кабанов. Он шагал ловко по натянутой проволоке, а за ним – также по проволоке – шла резиновая «Анна». В одной руке она держала китайский зонтик, в другой – будильник, видимо, для равновесия. Какой-то человек с бородой, сидевший рядом с Воскобойниковым, сказал ему с непритворным удивлением: и ты разрешаешь своей бабе ходить по проволоке?! В трико, на виду у всех? Молоток! Да она не моя баба, пытался убедить его Воскобойников. А чья же? – не поверил тот. И поразил его своей логикой: твоя она, раз ты глаз от нее оторвать не можешь!.. Вот такая снилась дребедень, отчего Воскобойников просыпался в скверном расположении духа.

Близилось православное Рождество. Как-то в один из дней в дверь позвонили. Открыв дверь, Воскобойников увидел перед собой мужчину лет тридцати восьми, гладко выбритого, с холеным лицом, несколько надменного, в ондатровой шапке, надетой почти до бровей и некоторым образом удлинявшей его голову.

– Я – муж Тани, – представился он. – Привез ключи.

И хотя у Воскобойникова не было желания знакомиться с этим человеком, занявшим его место в жизни Шультайс, но просто взять ключи и не пригласить того в квартиру он не мог. И Воскобойников предложил ему войти.

Муж Тани вошел, сняв предварительно шапку и оголив начинающую лысеть голову. Сунул руку в карман темно-серого элегантного пальто, вынул оттуда два ключа, соединенных металлическим кольцом, протянул их Воскобойникову. Воскобойников взял ключи, сдержанно поблагодарил. Повесил их на крючок возле вешалки. Ждал, что последует дальше.

Муж Тани чего-то тянул, не уходил. Он был чем-то обеспокоен. Причина этого беспокойства стала ясна через минуту.

– Разрешите воспользоваться вашим туалетом? – попросил он. – А то, понимаете ли… – Он не договорил.

– Пожалуйста, – разрешил Воскобойников. – Туалет налево по коридору.

И предложил гостю снять пальто и повесить его на вешалку. Что тот и сделал.

Стоять в прихожей и ждать, когда муж Тани облегчится, было глупо и даже унизительно, и Воскобойников вернулся в гостиную, к компьютеру, где сидел до прихода гостя. Сел